— Самолет? — рассеянно переспросил ясновидец. — Значит, он летел? Подумать только, в такую бурю! Как раскаленный метеор, которому суждено сгореть. К чему такая спешка? — Ясновидец покачал головой. — Не знаю, не знаю. Он в беспамятстве и не сознает, что с ним произошло… Но ведь по виду почерневшего очага можно догадаться о высоте пламени. Как в нем все выжжено. И как все еще раскалено!
Писатель раздраженно фыркнул. Нет, это хворое чучело попросту невыносимо. Еще бы не раскалено, если известно, что пилот сгорел заживо. А у этого полосатого пугала не нашлось даже словечка сожаления. Впрочем, кое в чем он прав: зачем пострадавший летел в такую бурю?
— Любопытно!.. — бормотал ясновидец. — Да еще издалека! Пересек океан. Странно — человек всегда сохраняет отпечаток тех мест, где он только что был. Этот человек несет на себе отпечаток морских просторов.
— По чему же это заметно?
Ясновидец пожал плечами.
— Просто отпечаток моря и далей… Он, должно быть, много путешествовал. Вы не знаете, откуда он?
— Это вы могли бы узнать и сами, — сказал писатель предельно язвительным тоном.
— А как узнать? Ведь он в беспамятстве и ничего не сознает? Могли бы вы прочитать закрытую книгу? Это, правда, возможно, но трудно, чрезвычайно трудно.
— Читать закрытую книгу? — проворчал писатель. — Я бы сказал, что такое занятие по меньшей мере ни к чему.
— Для вас, — сказал ясновидец, скосив глаз куда-то в угол. — Да, вам это ни к чему. Вы писатель, не правда ли? Так будьте довольны, что вы не нуждаетесь в точном мышлении и не пробуете читать закрытые книги. Ваш путь легче.
— Что вы имеете в виду? — писатель воинственно подался вперед.
— Именно то, что сказал. Сочинять и познавать — разные вещи.
— А вы именно тот, кто познает, не так ли?
— На сей раз вы угадали, — ответил ясновидец и кивнул, как бы поставив носом точку и прекращая этим разговор.
Писатель усмехнулся.
— Мне кажется, у нас едва ли найдется общий язык, а? Это правда, я ведь только сочиняю, выдумываю, что мне взбредет в голову, верно? Из чистой блажи и прихоти.
— Я знаю, — перебил его ясновидец, — вы тоже думали о человеке, упавшем с неба. Вы тоже представляли себе его над океаном. Я знаю. Но вы пришли к этому логическим путем: большинство авиалиний ведут к портам. Абсолютно поверхностное заключение, сударь. Из того, что он мог перелететь океан, не следует, что он действительно его перелетел. Типичное non sequitur[3]. Действительность нельзя подменять возможностью. Но знайте же, — сердито воскликнул ясновидец, — этот человек действительно прилетел из-за океана. Я это знаю.
— Откуда?
— Очень просто: из анализа впечатлений.
— А вы его видели?
— Нет, не видел. Мне не нужно видеть скрипача, чтобы знать, что он играет.
Писатель в раздумье погладил затылок.
— Впечатление моря… У меня оно, наверное, возникло потому, что я вообще люблю море. Но я не думаю сейчас о морях, которые я видел. Мне грезится море, теплое и густое, как масло; у него жирный блеск. Оно покрыто водорослями и похоже на луг. Иногда из воды выскакивает что-то блестящее и тяжелое, как ртуть.
— Это летучие рыбы, — откликнулся ясновидец, словно отвечая на собственные мысли.
— Черт вас побери! — пробормотал писатель. — Вы правы, это в самом деле летучие рыбы!
IV
С тех пор как ушел хирург, прошло немало времени. Наконец он вернулся и рассеянно проворчал:
— А, вы еще здесь!
Ясновидец уставился в пространство, куда был устремлен его меланхолический нос.
— Тяжелое сотрясение мозга, — сказал он. — Очевидно, повреждены внутренние органы. Трещина в черепной коробке и перелом нижней челюсти. Ожоги второй и третьей степени на лице и руках. Fractura claviculae[4].
— Совершенно верно, — задумчиво согласился хирург. — Надежды мало. А вы-то откуда знаете?
— Вы сейчас думали об этом, — ответил ясновидец, словно оправдываясь.
Писатель нахмурился. Ну тебя к черту, фокусник.
Не собираешься ли ты поразить меня своим трюком?
Да если бы ты даже угадывал чужие мысли слово за словом, я тебе не поверю, не жди.
— Собственно, кто он такой? — спросил он, чтобы переменить тему разговора.
— Кто его знает, — ответил доктор. — Документы сгорели. В карманах у него оказались французские, английские и американские монеты. И голландские центы. Может быть, он летел через Роттердам? Но это был не рейсовый самолет.
— А сам он ничего не сказал?
Хирург покачал головой.
— Где там! Полная потеря сознания. Я не удивлюсь, если он вообще больше не заговорит.