— La porte des Cagots! — бормотал священник. — La porte des Cagots![28]
Он уже быстро шел через церковь, ведя их к другому выходу, что-то отчаянно бормоча на ходу. Эми и Дэвид поспешили за ним. Эми прошептала:
— Он что-то говорит насчет двери… каготов? Она ведет в средневековый квартал… мы можем уйти той дорогой. Он говорит, мы можем скрыться…
Они уже подошли к боковой двери, скромной и маленькой. Молодые люди переглянулись.
— Дэвид!
Мартинес прищурился, всматриваясь в то, что происходит на улице. Расстояние было большим, а свет снаружи казался просто ослепительным по сравнению с полумраком церкви, но вроде бы три фигуры остановились напротив входа…
А потом быстро направились к двери.
— Он идет!
— La porte![29]
Старый священник пытался открыть дверь, но ручку явно не поворачивали уже много десятилетий. Дэвид тоже предпринял попытку; он потянул ручку, повернул… ничего не произошло.
— Да она совсем заржавела!
У Дэвида от напряжения вспотели ладони… от напряжения и от страха, но он снова схватился за старую железную ручку и опять повернул изо всех сил…
Мигель был уже совсем близко, он подходил к церкви… Еще несколько секунд — и он войдет внутрь, увидит их загнанными в угол… и выхватит пистолет. А дверь не открывалась.
— Попробуй это!
Эми протягивала ему стеклянный флакон.
— Это с алтаря. Масло.
Масло полилось на ручку, которую отчаянно терзал Дэвид. Старик продолжал бормотать: «Votre père, votre père…»[30]
Металл заскрежетал… потом как будто вздохнул… и в этот момент дверные петли громко взвизгнули. В проеме главного входа обрисовались силуэты троих мужчин, но ручка старой двери уже поворачивалась. И, наконец, выбросив облако ржавчины, дверь распахнулась в нечто вроде светового колодца, окруженного нависшими над ним средневековыми зданиями, покосившимися, древними. Несколько переулков уводили с этого внутреннего двора, исчезая в темноте.
Голос ли Мигеля прозвучал за их спинами? Невнятный шум разнесся по церкви. Священник захлопнул дверь; он остался внутри, он преградил дорогу Волку. Он дал им шанс.
Дэвид закричал:
— Туда!
Эми уже была рядом. Мартинес схватил ее за руку, и они рванули с места. Он не осмеливался оглянуться. Священник остался там, в церкви, может быть, он их как-то защитит, как-то остановит Мигеля… Что вообще может там произойти? Мигель может выстрелить. Он может открыть дверь, и тогда… и тогда…
Дэвид бежал не останавливаясь. Переулок оказался чем-то вроде крытого перехода, над которым нависали сильно выступающие верхние этажи средневековых домов. Иногда сквозь узкую щель наверху проскальзывал солнечный луч, как некий хлыст, от которого лучше увернуться. На бегу, задыхаясь, Дэвид продолжал думать о родителях. Убиты. Умерщвлены. Кем-то.
Страх смешивался с гневом; желудок Дэвида буквально переворачивался от всего этого. Наконец они вырвались из узкого перехода — на широкое пространство зеленой травы, рядом со старыми осыпающимися военными укреплениями.
— Теперь туда?
Там была готическая арка, прорезанная в белом известняке стен Наваррена. За ней тянулся ров с водой, а за перекинутым через ров пешеходным мостиком виднелась автомобильная стоянка.
— Туда!
Ключи едва не выскользнули из вспотевшей руки молодого человека, когда он открывал машину. Они упали на сиденья. Дэвид мгновенно запустил мотор — и они вынеслись на дорогу.
На юг. Несколько минут они просто ехали — быстро, молча. Дэвид то и дело посматривал в зеркало заднего вида. Ничего. Смотрел снова. Ничего. Эми напряженно вздохнула.
— Это уж слишком. Мы так близко подобрались…
Дэвид снова посмотрел в зеркало. Но дорога позади них была пуста. Никто за ними не гнался. Чудовищное напряжение слегка ослабело, но лишь слегка. Они уже вырвались в сельскую местность, и границу между ней и городской территорией обозначила большая сельскохозяйственная постройка из алюминия.
Дэвид сунул руку в карман. Достав новый телефон, купленный в гараже, он протянул его Эми.
— Проверь кое-что, пожалуйста.
— Что именно?
— Те люди, для которых двери… как он их назвал… каготы?
Эми покачала головой:
— Прямо сейчас? А не лучше нам просто убраться отсюда к чертям собачьим?
Дэвид язвительно выругался:
— Да пошло оно все! Куда мы побежим? И если я буду просто метаться туда-сюда… я же никогда не найду ответа! Мои родители умерли здесь; их, черт побери, убили здесь! Это должно быть как-то связано с церквями, с каготами, иначе зачем бы дед отдал мне карту, карту моего отца, где отмечены эти самые церкви каготов?
28
Дверь каготов (