Дорога стала совсем никудышной, ее сплошь покрывали камни и сломанные сухие ветки. В холодной темноте Дэвида охватило ощущение, что они катят где-то под землей — с обеих сторон чуть поодаль поднимались стены ущелья. Домиков стало меньше, их невысокие серые силуэты терялись в деревьях. Через дорогу метнулась призрачно-белая сова.
— Ну вот, приехали.
Это был очень большой, очень старый каменный дом. Возможно, средневековый. И все же, несмотря на размеры, он был весьма искусно спрятан; поворот к нему скрывался в густых кустах, толстые деревья образовали по периметру настоящую стену, вокруг лежали развалины проклятого каготерия, — и вообще находился он далеко в черном ущелье.
— Дедушка однажды привозил меня сюда, — сказала Элоиза. — Специально, чтобы показать мне этот дом, где каготы прятались в дни особо жестоких преследований. Это наше убежище. Там, позади, под домом, есть пещеры и подземные ходы. Les chemins des Cagots[41]. Так что каготы и теперь могут здесь спрятаться.
Они вышли из машины. Ночной воздух был почти морозным и был напитан пряным ароматом леса.
Дэвид насторожился.
В доме мелькнул свет. Слабый огонек, прикрытый чем-то фонарь или свеча… Внутри кто-то был.
Страх смешался с любопытством. Дэвид прижал палец к губам, призывая Эми и Элоизу к молчанию, осторожно подошел к окну и заглянул в дом.
И тут же отшатнулся. Да, действительно, в едва освещенной комнате сидели два человека.
Это были Хосе Гаровильо и его жена.
20
Они сидели в ресторане поблизости от мясного рынка в Смитфилде.
— Я надеялся, что вы мне объясните… расскажете о Семени Змея.
Эмма Вайнард улыбнулась. Потом повернулась к подошедшему официанту и попросила принести еще воды, давая Саймону возможность оценить мисс Эмму Вайнард, профессора церковной истории из Королевского колледжа в Лондоне.
Она была хорошенькой, элегантной и представительной: в свои сорок с небольшим явно умела быть сдержанной в отношении драгоценностей, носила очень дорогую обувь и ценила модные рестораны. Именно она предложила встретиться здесь, потому что, как она сказала по телефону, «было бы мило пообедать там, поскольку я сейчас занимаюсь исследованиями в Гайдхолле».
— Семя Змея, да… — Она снова улыбнулась. — Это весьма противоречивое учение. Оно утверждает, что тот змей, в саду Эдема, имел связь… а, вот и мой заказ принесли. Быстро они тут.
Эмма отклонилась немного назад, позволяя поставить перед собой тарелку.
Саймон невольно уставился на поданное ей блюдо. Это было нечто похожее на мелко нарезанные резиновые трубки… или кишки, украшенные букетиком петрушки.
Эмма взяла вилку и продолжила:
— Эта доктрина утверждает, что в Эдеме змей совокупился с Евой и что результатом этого скотоложства стал Каин.
— То есть змей и Ева занимались сексом?!
— Да. То есть, конечно, это сам Сатана в облике змея овладел Евой. И, следовательно, Каин — сын самого дьявола, а все его потомство нечисто.
— Так… ладно. — Журналист просто не знал, что на это сказать. Его смущенное молчание прервал телефонный звонок; он посмотрел на дисплей. Ему звонил Фазакерли. Что могло понадобиться старому профессору? Наверняка ничего важного. Журналист сбросил звонок, предложив звонившему оставить голосовое сообщение, и тут же снова обратил внимание на собеседницу. — Простите… — Он гадал, как ему продолжить разговор; потом снова посмотрел на ее тарелку. — Что это вы такое едите?
— Это требуха, — ответила Эмма. — Жареные кишки. Очень соленые, но вкусные.
— Кишки?
— Ну да, — профессор улыбнулась. — Здешний шеф-повар, Фергюс Хендерсон, славится тем, что ищет рецепты старинной английской кухни. Мясные блюда. Он широко известен. И, конечно, не зря этот ресторан устроился рядом со Смитфилдским мясным рынком. Он тут стоит с XIII века. Вы не против, если я продолжу есть? Это блюдо теряет вкус, когда остынет. А ваше вот-вот подадут.
— Да ради бога…
Саймон подождал, пока женщина положит в рот очередную порцию кишок, и снова принялся задавать вопросы: