Выбрать главу

— Не знаю, — пожала плечами Джоанна, — но могу это выяснить. Да, вот что, Грейс… На похороны приедет мистер Берн. Вы не могли бы подготовить для него комнату?

— Полагаю, лучше всего освободить спальню мистера Лайонела, — сказала служанка. — Но я не решаюсь там что нибудь трогать, мадам!

— Пока приберите в комнате, которую Гейбриел занимал раньше, — распорядилась Джоанна. — Он сам решит, где будет жить, когда немного освоится после долгого отсутствия. Схожу ка я проведать миссис Элкотт!

В спальне Синтии горели все лампы и работал телевизор. Сама она возлежала в голубом пеньюаре на кровати, рассеянно жуя шоколадную конфету и листая дамский журнал. Воздух был пропитан приторным запахом духов.

— Привет! — воскликнула Джоанна, входя без стука. — Я не помешала? Как ты себя чувствуешь? Спустишься к ужину?

— Нет, я съем, тарелку супа здесь, — умирающим голосом ответила мачеха. — Ничего другого я просто не смогу проглотить.

Покосившись на почти пустую коробку конфет, Джоанна с трудом сдержала улыбку: после подобной «закуски» у любого пропадет аппетит! Но вслух она выразила Синтии сочувствие.

— Люди реагируют на беду по разному, — скорбно заметила та. — Все зависит от нервной системы. Одним Бог дал тонкую натуру, других сделал толстокожими, и ничего с этим не поделаешь, милочка! Каждый несет свой крест. Кто нибудь еще придет на ужин? Сегодня с утра от посетителей нет отбоя, от этого перезвона в прихожей у меня началась мигрень!

— Лайонела все любили и уважали, — заметила Джоанна. — Люди выражают нам соболезнования. Что же в этом удивительного?

— Я и сама это понимаю! — наморщив носик, промокнула платочком сухие глаза Синтия. — Но ты, милочка, совершенно лишена такта! Порой я задаюсь вопросом, есть ли у тебя сердце. За весь день у меня никто не побывал! Видимо, скоро я стану никому не нужна. Грядут большие перемены. Ты так не считаешь?

— Разумеется! — Джоанна убрала с кресла нижнее белье и чулки Синтии и села. — Между прочим, у меня был Генри Фортескью.

— В самом деле? — оживилась мачеха. — Старый хрыч, конечно, не проболтался, как Лайонел распорядился состоянием? Или все же…

— Завещание будет оглашено, когда вернется Гейбриел, скорее всего уже после похорон.

— Естественно! — улыбнулась Синтия. — Возвращение блудного сына. Я тебе не завидую. Он наверняка обвинит во всем тебя: ведь именно ты послужила причиной его размолвки с отцом. Теперь им уже никогда не удастся помириться!

Синтия принялась скатывать из конфетной обертки шарик, внимательно наблюдая за игрой чувств на лице падчерицы.

— Не нужно напоминать мне об этом! — вспыхнула Джоанна. — Я прекрасно понимаю, что не Гейбриелу, а мне следовало покинуть поместье.

— Не будь дурой! — нахмурилась мачеха. — Лайонел этого все равно бы тебе не позволил. Ты знаешь, что он был влюблен в твою мать?

— Что ты несешь! — возмутилась Джоанна.

— Мне сказал об этом в свое время Джереми, — пожала плечами Синтия. — Это было его юношеское увлечение, и конец ему положили семьи влюбленных: ведь они находились в близком родстве. Но твой отец был уверен, что Лайонел сохранил любовь к своей кузине на всю жизнь. Потому то он и приютил нас с тобой. Правда, — самодовольно добавила она, — мне потребовалось для этого коснуться чувствительных струн души Лайонела.

— Не думаю, что дело в тайной страсти, — возразила Джоанна. — Лайонел чувствовал ответственность за судьбу своих родных. Уж не считаешь ли ты, что он женился на Валентине в знак протеста?

— Это одному Богу известно, — буркнула Синтия, раздраженно поправляя на груди пеньюар. — Согласись, этот брак был очень странным. Итальянская красавица из аристократического рода оказалась заточена в английском поместье! Жизнь здесь наверняка казалась ей адом.

— Но она прожили вместе много лет!

— Как кошка с собакой. — Синтия зевнула и съела конфетку. — Джереми рассказывал мне, какие здесь разыгрывались сцены! С взаимными оскорблениями и битьем посуды. Естественно, в такой атмосфере Гейбриел не мог вырасти ангелом. Мне думается, что из за этого Лайонел и не хотел вновь связывать себя супружескими узами. Но, поживи я подольше с ним под одной крышей, я смогла бы заставить его изменить точку зрения…

Джоанна подумала, что это вряд ли бы удалось, но промолчала: что бы сейчас ни говорила мачеха, лично она не замечала за Лайонелом особой симпатии к Синтии. Был с ней подчеркнуто любезен, но не более того. А вот портрет Валентины до сих пор красуется над супружеской кроватью, на которой Лайонел спал до своей кончины.

— Надеюсь, Гейбриел на швырялся тарелками? — с подозрением взглянула на падчерицу Синтия. — Он слишком хорошо воспитан для этого. Хотя порой мне казалось, что под маской невозмутимости скрывается вулкан страстей.

— Я не хочу говорить об этом.

— Разумеется! — фыркнула Синтия. — Ваш брак не получил благословения небес, скорее его подстроил дьявол! Гейбриел наверняка проклинает день, когда позволил втянуть себя в эту авантюру.

— У тебя скоро появится возможность спросить у него об этом! — Джоанна встала с кресла. — Но вряд ли он будет откровенничать с тобой.

— Я бы не стала столь категорично это утверждать! — потянулась, словно кошка, Синтия. — Я старше него всего на пять лет. Как знать, может, ему понадобится женщина, способная его понять.

— Рассчитываешь на реванш? — усмехнулась Джоанна. — Мечтаешь урвать от сына то, что не сумела взять у его отца?

В голубых глазах Синтии сверкнула сталь.

— Сказано грубо, но верно, милочка! Я не намерена сидеть сложа руки, мне ведь не приходится рассчитывать на долю в наследстве. Впрочем, Лайонел наверняка завещал мне коттедж в Мидоу Лейн, ведь я не раз ему намекала, что хотела бы стать его хозяйкой. Зря ты нервничаешь, моя дорогая. Не будь собакой на сене, Гейбриел тебе все равно не нужен!

— Ты права, — сказала Джоанна, толком не веря в реальность происходящего. — Можешь не смущаться того, что мы пока еще не разведены. Поступай так, как сочтешь нужным.

— Так я и сделаю, милочка, будь уверена! Думаю, что и Гейбриел вряд ли станет стесняться, — съязвила Синтия.

Джоанна пулей вылетела из спальни мачехи, с трудом справившись с желанием хлопнуть дверью. Голова у нее шла кругом, пока она переодевалась к ужину.

Гейбриел и Синтия! Возможен ли такой альянс? Гейбриелу тридцать два года, Синтии — тридцать семь. Но мачеха выглядит значительно моложе благодаря регулярным занятиям спортом и стараниям косметологов. Летом она играет в теннис, зимой в сквош, а в гольф — вообще круглый год. Синтия одевается с безупречным вкусом, пользуется первоклассной косметикой и ревностно следит за здоровьем и красотой своих белокурых волос.

Джоанна взглянула в зеркало и с горечью убедилась, что явно проигрывает в сравнении с мачехой. Синтия создана Богом, чтобы покорять сердца мужчин. Она не только привлекательна, но и сексуальна. И коль скоро Лайонелу удавалось игнорировать ее чары, то он был редким, если ли не единственным, исключением. Джоанна не раз наблюдала, как глупеют в обществе Синтии солидные и разумные джентльмены. Одной из жертв белокурой красотки стал отец Джоанны.

Едва переселившись в поместье, Синтия «положила глаз» на Лайонела. «Любопытно, как бы он повел себя, если бы моя мачеха вскружила голову Гейбриелу? — размышляла Джоанна. — Почему Гейбриел не женился на Синтии? Ничего, после развода он сможет исправить эту ошибку. А мне на все наплевать!»

Джоанна с изумлением отметила, что покраснела. Она должна была признать, что вопреки здравому смыслу разгневана. Выходит, и гипотетический брак Гейбриела и Синтии мне не безразличен! Придя к такому выводу, она побледнела как смерть.

3

За ужином Джоанна с трудом проглотила овощной супчик и, подцепив вилкой с блюда кусок курицы, покосилась на лежащих возле дверей столовой охотничьих собак, уныло положивших головы на лапы.