Для.
Дальнейшего.
Функционирования.
Ну откуда?...
Литовский флаг не бело-красный
Польшу от Литвы не отделяет ничего. Только символика. Лес, поле, холмы Сувальщины – ведь ничего не изменяется. Сувальщину только-только начинают называть Suvalkija, а помимо этого – все то же самое. Нет даже какой-либо символической речки, через которую следует перебраться, как на германской границе. Или гор, которые нужно перейти, как на словацкой. А уж с тех пор, как имеется Шенген – нет даже того, что есть на украинской границе: стен, ограждений, колючей проволоки, охранников. Вот так вот: только что ты дышал польским воздухом, и через мгновение – литовским. И все.
Когда-то, еще перед Шенгеном, автобусы и автомобили, по крайней мере, останавливались. Пограничный переход служил волшебным порталом. С одной стороны развевался бело-красный, польский флаг, а с другой стороны – литовский, который, теоретически, тоже мог стать бело-красным, потому что белая (а в геральдике – серебряная) Погонь[147], как и орел, тоже вписывается в красный фон. Но не стал.
И не стал, и не является, среди всего прочего, именно затем, чтобы не ассоциироваться с польским флагом, потому что в те времена, когда крепло литовское национальное сознание, Польша была главным историческим демоном, от которого следовало как можно сильнее отличаться. Так что выбрали зеленый, желтый и красный цвета.
Не до конца известно, почему как раз эти: некоторые утверждают, что зеленый и красный были цветами, чаще всего появляющимися в украшениях национальной одежды, ну а желтый был добавлен, чтобы осветлить такую темненькую композицию, и уж только потом, когда цветам приписывалось значение(классические: зелень – природа, багрянец – кровь и жертвенность), желтому приписали ценность оживляющих Литву солнечных лучей. Другие считают, что это традиционные цвета Малой Литвы: страны, в значительной мере для большой Литвы утраченной, ведь практически на всей ее территории устроился орден крестоносцев, а потом немецкая Пруссия, впоследствии – СССР, а в настоящее время – Россия.
Традиционная литовская Погонь на красном фоне, флаг, которым размахивали литовские хоругви под Грюнвальдом, в Литве официальный статус обрела только лишь в 2004 году. Литовцы вывешивают ее над Сеймом и над местом пребывания президента. Но в XIX столетии важно было, чтобы символы добрались под соломенные крыши селянских домов, чтобы в случае необходимости все могли более-менее быстро и умело сделать себе собственный флаг – каждый начинающий рисовальщик прекрасно знает, как трудно нарисовать коня, а вот три разноцветные полосы доаольно легко сшить одну с другой.
Так что литовский флаг с польским никак не ассоциируется, зато сильно походит на цвета растаманов. Или (что один черт) на традиционные флаги западноафриканских стран. Используемые там зеленый, красный и желтые цвета прямиком выводятся из эфиопской традиции. Ведь Эфиопия – как единственная африканская страна – избежала колонизации и – как таковая – сделалась образцом для стран Африки, только-только демонстрирующих собственную независимость и понятия не имеющих, что там творилось в далекой северной, холодной и туманной Литве. И даже, без сомнения, весьма часто не имеющих понятия о самом Литвы существовании.
Во всяком случае, тогда, когда граница еще была, к автобусам подходили польские набыченные люди в мундирах, иногда со своим щегольским оснащением, словно бы взятом из футуристических военных фильмов, и заглядывали туда-сюда, в зад и перед, словно киборги, сканирующие конструкции транспортных средств. Не могу сказать, чтобы они были преувеличенно приятными, как и все пограничники. Граница – это вам граница, штука серьезная, и пограничники не должны ее пересекающим казаться белыми и пушистыми. Потом приходили литовские пограничники. Они тоже были нахмурены, словно сувальское предвесенье. С одним исключением, которое я прекрасно запомнил. Это исключение было низеньким и усатым, немного походило на Астерикса и замечательно говорило по-польски, с той литовской распевностью, которую я тогда еще хорошо не знал, и которая казалась мне экзотикой. Пограничник был веселым, он над всеми подшучивал: над серьезностью польскихх и литовских таможенников, над Польшей, над Литвой, над всей этой границей. Он был словно добрый дух этого перехода, который как-то смягчал все это пограничное, восточноевропейское, вечно несколько нервное замешательство.
Пограничье
Но как только границу открыли, я редко отказывался от искушения пересечь ее по лесу, по боковым, грунтовым дорогам. В какие-то моменты я не знал, где нахожусь. То ли в Польше, то ли в Литве. Одни только деревья, опавшие иголки, песок тропинок. Я ездил по лесным дорогам, проложенным черт его знает кем, но в последние десятилетия ими пользовались исключительно пограничники и контрабандисты.
147
Пого́ня (белор.