Турки
Турецкие следы повсюду. Турецкие хамамы[118] начинаются уже в Венгрии. Мясо по-турецки – все те поджаренные на гриле кусочки мяса, которые подаются с хлебом типа "пита" – уже от сербской границы. Кофе по-турецки, который в давней Югославии называли "кофе по-домашнему" – тоже. Правда, в последнее время даже на Балканах его вытесняет "эспрессо".
Оставшиеся после турок мечети и памятки весьма часто снабжены табличками, что отремонтированы и восстановлены на турецкие средства. Это были таблички, очень похожие на те, которые на финансируемых им объектах помещает Европейский Союз, только вместо голубого флага ЕС тут развевается кроваво-красный, турецкий. Было заметно, что Турция возвращается на Балканы. Это видели даже боснийские журналисты, с которыми мы беседовали, и которые были по поводу возврата обеспокоены – а ведь босняки считаются пятой колонной Турции на Балканах. Вл время визита в Косова турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган заявлял, что "Турция – это Косово, а Косово – это Турция", что вызвало восторг у слушающих и бешенство сербов. Потом объясняли, что эти слова вырвали из контекста.
Музыка. Еда. Архитектура. Политика. В принципе, сложно сказать, что является турецким, а что местным. Балканским или ближневосточным. И где в культурном плане заканчиваются Балканы, а начинается Ближний Восток. И имеет ли подобное разграничение какой-либо смысл. На Балканах ближневосточность соединяется со средиземноморскостью и восточноевропейскостью. Эта последняя, в свою очередь – в прибалтийских странах – вплавляется в скандинавскость. А центральноевропейскость – в Чехии или Словении – в западноевропейскость. Так оно и есть со всей этой Центрально-Восточной Европой. Это вечный коридор. Вечная трансформация.
Болгарское Малко Тырново располагалось неподалеку от турецкой границы. Турецкие дальнобойщики в кожаных сандалиях въезжали в Болгарию, выходили их своих грузовиков делали снимки ям на дороге. Они для меня немного ассоциировались с поляками в Украине. На границе, уже по турецкой стороне, стоял приличных размеров дом, внутри которого я насчитал десятка полтора изображений Кемаля Ататюрка. Очень печальный чиновник с лицом довоенного актера вклеил нам визы в паспорта и шепотом пожелал нам счастливого пути. Эта европейская часть Турции выглядела как любая другая балканская страна. Небольшие домики с крышами, покрытыми красной черепицей. Точно такие же имеются в Болгарии, Македонии, Албании, Сербии. Турецкие Балканы. Тракия. Последний фрагмент Турции в Европе. Историческая слепая кишка. Все выглядело как и все остальное в округе, только вместо колоколен здесь были минареты.
Стамбул начинался очень долго. Поначалу, словно отдельные пчелы, кружащие вокруг громадного улья, начали появляться жужжащие автомобили. Затем машины постепенно слились в громадные автомобильные реки. Не успели мы сориентироваться, как уже застряли в самом центре трубящей на всю катушку и блестящей в жарком солнце автомобильной толпы. Вся эта сбитая топлпа продвигалась в сторону центра спазматическими рывками, словно пульсирующее щупальце гигантского головоногого моллюска.
Это был странный город. Когда я был в нем впервые, то ночевал в хостеле на Султанахмет. В туристском квартале, в центре. Владелец хостела был одержим братанием Востока и Запада, и как только я у него появился, провозгласил речь на эту тему. В холле висели плакаты со словами Кемаля Ататюрка. После Первой Мировой он провозгласил, что все павшие на этой войне и лежат в турецкой земле – лежат дружественной стране. "Нет никакой разницы между Мехметами и Джонами", - сказал Ататюрк, и именно так было написано на плакате. Ну да, то был мой первый раз в Турции, поэтому я совершал самые дурацкие ошибки. Например, я слегка упился пивом "Эфес" и вышел на улицу. На меня глядели с презрением, а у меня заняло какое-то время, чтобы понять, а чего им, черт подери, нужно. Но то был Султанахмет. В Галате, старинном квартале европейцев и том месте, где до сх пор размещается куча а-ля европейских пивнушек, никто бы на меня внимания не обратил. Галата – это вообще странное место. Под галатской башней сидела куча турецких говнюков вместе с европейскими рюкзачниками, все дудлили пиво. Среди них в какой-то момент парадом промаршировали какие-то бородатые типы, требующих, чтобы Израиль прекратил преследовать арабов. При этом они размахивали флагами Палестины.