Перед музее дергался каменный турул[129], спутанный узами. Впечатление было самое драматичное, вот только на турула спиной опиралась целующаяся с парнем девица.
В штаб-квартире Йоббика в здании Парламента даже цветочный горшок был обернут венгерским флагом. Все были чрезвычайно милыми и совершенно не походили на кровожадных степных пост-кочевников. На сторонников пан-Турана, желающих пожрать цивилизацию. Девушки, что бегали по офисам, носили туфли на высоких каблуках. Мужчины походили на почтенных плюшевых медведей. То тут, то там висели или были наклеены контуры Великой Венгрии.
Но все это были цветочки по сравнению с тем, что в городе Озд сделал его избранный от партии Йоббик бургомистр Давид Яничак. Он приказал выкрасить весь коридор, ведущий в его кабинет в цвета ленты Арпада[130], а меня принял – бургомистр тридцатипятитысячного, несколько запущенного города, окружающего павшую промышленность – развалившись в глубоком кресле, словно на троне.
У Мартона Дьёндьёши, вице-главы Йоббика, который в своем сшитом по мерке костюме выглядел словно супер-европеец из какого-то гипер-Брюсселя, таких привычек не было. Он был ужасно мил и культурен. Он говорил, что Россия – она какая есть, такая и есть, но, по крайней мере, не притворяется, а вот Европа под прикрытием этой своей демократии и прав человека – испорчена и лжива. Помимо того, Россия является оплотом старых добрых консервативных ценностей, а европейская гниль, все это продвижение геев и разврата, отрицательно влияет на него самого и на его семью. И он не желает, чтобы его дети воспитывались в таком вот мире. Мне же вспоминались все те твердолобые мусульмане, с которыми я беседовал в Косово, Боснии и Санджаке. И которые говорили, более-менее, то же самое.
Дьёндьёши размечтался, когда мы начали говорить о Трианоне. Говорил, что, возможно, чего-то и удастся отыграть: тут какая-то область, автономная от Украины, здесь – от Румынии, а там поглядим. Что Венгрия никогда не откажется от какой-то формы объединения венгров, может быть когда-нибудь, в отдаленном будущем.
- Понятное дело, что нам хотелось бы вновь увидеть границы Великой Венгрии, но мы понимаем, что следует быть реалистами. Пока же что мы можем подыгрывать автономии Секлерщины, Закарпатья…
В мире, в котором исчез бы Pax Americana, весь тот порядок, гарантированный НАТО, это было бы более реалистичной идеей. Тогда в регион вошла бы Россия, и могда бы расставить пешки на шахматной доске по-своему..
И, к примеру, начать открыто поддерживать сербский сепаратизм в Боснии и северном Косово: таким образом Сербия объединится, ибо Белград не откажет ведь в просьбах о присоединении сербским квази-государствам в Боснии и Косово, и тогда конец с сербской интеграцией в ЕС и НАТО, зато гарантом нового расклада сил на Балканах будет Россия, и это она будет раздавать там карты.
Если прибавить еще обещание, данное венграм, что после децентрализации Украины им будут гарантированы влияние на Закарпатье, а румын силой вынудят дать какую-то форму автономии Секлерщины, то опорой нового регионального порядка станут Сербия и Венгрия, две в прошлом весьма важные страны, роль которых Запад свел к роли микро-государств региона (Венгрии – после Трианона, Сербии – после войны в Югославии), и на порядок этот в будущем, скорее всего, никто и не замахнется, потому что, что бы там ни было, этнически он обоснован.
А вот представитель партии власти вел себя как типичнейший представитель партии власти. С Жолтом Неметом, соучредителем Фидеса, экономистом и специалистом по международным проблемам, я разговаривал как будто с роботом.
Ожидая его, я читал себе книжку Игоря Янке про Орбана, и это был мой источник неустанной радости. В принципе, это была агиография. Янке пытался прильнуть к Орбану, словно к доброму дядюшке. Наряду с восхищениями его выдержкой, милой и решительностью ("я спросил его, правда ли то, что фильм Серджо Леоне (Однажды на Диком Западе) он смотрел столько раз. "Как минимум – раз пятнадцать…" – засмеялся он. Что его в этом фильме так увлекло? "Все. Героическая история. Поначалу ведь ситуация безнадежна […]. Чтобы быть хорошим и выиграть, необходимо не только умение стрелять и наличие мускулов, но нужно уметь еще и пользоваться мозгами, а еще - великодушие. Это очень важно")., в книге можно найти и примеры чудесного анализа ("Чтобы уравновесить влияния социалистов в бизнесе, выстраиваются новые олигархические схемы").
129
Турул — птица, часто упоминаемая в венгерской мифологии. Турул представляет собой большую птицу, напоминающую сокола и являющуюся вестником богов как пережиток венгерского анимизма. Во многих мифах и легендах его предсказаниям приписывают важнейшие события в истории венгерского народа, как, например, переселения с Урала на Дунай. В Венгрии находится большое количество статуй этой мифической птицы. Статуи турулов украшают вершины четырёх мачт моста Свободы в Будапеште. За пределами Венгрии известна статуя турула в Мукачевском замке Паланок, её масса — 850 кг, а высота около 2 м. А также статуя в Ужгородском замке. По легенде, птица принесла предводителю повстанцев, князю Ференцу Ракоци, потерянный в битве меч. В первой половине XX в. Турул использовался как символ сторонниками правоконсервативных сил в Венгрии.
130
Скорее всего, имеются в виду цвета Королевского Венгерского ордена Святого Стефана (как родоначальника династии Арпадов) (венг.