Про Междуморье я беседовал с Юлианом Фотой, советником президента по вопросам национальной безопасности и знатоком геополитики. Мы сидели в бухарестском ресторане; Фота ел итальянские тальятелле[137] по-балкански: запеченные в глиняном горшочке. Он посыпал лапшу пармезаном и предвещал всему миру мрачное будущее.
- Западный мир, такой, каким мы его знаем, - говорил он, - распадается прямо на наших глазах. Но господин Трамп – это еще не конец света. Вот мадам Ле Пен во Франции – это будет та еще проблема.
Именно так он говорил: "господин Трамп", "мадам Ле Пен", "его превосходительство Анджей Дуда". В Юлиане Фоте видна была любовь к старой, доброй форме.. В Бухаресте, как он сам говорил, ему, в основном, нравилось лишь то, что было старым, относительно классическим и красивым. Построенные в те времена, когда у Бухареста были претензии сделаться "Парижем востока", точно так же, как и у Варшавы, второй их этих двух метрополий на краях европейского мира. Новый налет, девяностых и начала двухтысячных годов, будил в нем отвращение.
- Междуморье, - рассуждал Фота. – Прекрасная идея. Вот только до конца не известно, что бы это должно было стать и на чем основываться. Понятное дело, что с поляками сотрудничать стоит, вот только хорошо было бы, если бы поляки были бы добры нас шире информировать, что имеют в виду, говоря про Междуморье. А они объявили проект urbi et orbi (городу и миру – лат.), и нас, что уж тут говорить, застали чуточку врасплох. А ведь даже американцы, прежде чем начать монтировать у нас элементы противоракетного щита, выслали к нам специалистов, поясняющих: что, как и зачем, и убеждающих, чтобы мы согласились.
- Насколько я ориентируюсь, - перебил я его, - Междуморье – это проект, направленный против России…
- О, необязательно… - дипломатично ответил Фота.
- …но в какой-то степени и против Германии, - договорил я. – Это должно было быть созданием блока центрально-европейских стран, отдельного столпа, на котором та обязана основывать свою геополитику.
Фота перестал есть и поглядел на меня над глиняной миской.
- Вы знаете, - сказал он, - Польша для нас важна, но Европейский Союз – важнее. И не потому, чтобы мы что-то там имели против Польши, - прибавил он таким тоном, словно бы что-то разъяснял ребенку. – Просто-напросто, это в наших интересах. И для Польши, кстати, тоже.
В общем, мы с Юлианом Фотой сидели в ресторане и беседовали о плохих сценариях будущего. Фота ими не пренебрегал. Ибо вот что будет, рассуждали мы, если в Центральной Европе исчезнет Pax Americana? Возьмем, к примеру, таких вот венгров. Если американцы исчезнут из региона, то, возможно, им захочется еще сильнее укрепить союз с Россией. И тогда-то проамериканская Румыния очутится в паршивой ситуации. Венгры могут попросить Москву, чтобы та помогла им давить на Бухарест, например, по вопросу автономной администрации для румынских венгров. Так же, как тогда, когда Россия заняла украинский Крым, и Виктор Орбан начал требовать такой же автономии для венгров в Украине. Ибо в Венгрии, как утверждает журналист и политический комментатор Янош Секи, в обязательном порядке действует "трианонизм": всякого, кому удастся отвернуть последствия трактата, заключенного в Трианоне в 1920 году, который лишил Венгрию большей части давних территорий и понизил статус страны с серьезного европейского игрока до ранга центрально-европейской мелочевки, в Венгрии станут почитать как светского святого.
- Ну что же, - продолжал Фота. – Конечно же, мы обеспокоены. В особенности, помня о том, что венгры сотворили в наш национальный праздник, первого декабря. Раньше о чем-либо подобном и подумать было нельзя.
Первое декабря – это годовщина объединения принадлежавшей до сих пор Венгрии Трансильвании со румынским Старым Королевством. Венгерские дипломаты всегда принимали участие в официальных раутах и мероприятиях, что устраивались по этой причине румынскими властями – вплоть до этого года: Будапешт запретил им это, заявляя, будто бы первое декабря, это не та дата, которую венгры должны праздновать.
137
Тальяте́лле — разновидность лапши, классические итальянские макаронные изделия из региона Эмилия-Романья. Тальятелле — это типичная паста Болоньи, именно её, а не спагетти, как многие ошибочно полагают, подают с соусом болоньезе.