Отдохнув день в лагере армянской конницы, Баяндур намеревался двинуться в путь ночью, в прохладе. Однако еще днем, когда обед, устроенный Агазаром ди Хачиком в честь прибывших в его лагерь генерала и посла, был в разгаре, он неожиданно поднялся и велел своим готовиться в путь. Затем, обратившись к фельдмаршалу, произнес:
— Отпусти нас, князь, нам пора. Мы безмерно довольны вами.
Долгоруков встал и, не прощаясь, сказал:
— Потерпи немного, дорогой князь, я хочу еще кое-чем порадовать тебя.
— Да порадует вас господь, князь! — взволнованно произнес Баяндур. — Навеки останемся признательным вам народом.
Долгоруков приказал Агазару ди Хачику выделить из своих всадников триста человек.
— Пусть они вместе с драгунами отправятся в Армению. Никто не обвинит нас за это. Они армяне, пусть отправятся защищать свою родину. Это их право и долг. Исполни, полковник.
Приятная неожиданность глубоко взволновала Баяндура. Его глаза слепили слезы радости. Доволен был также Агазар ди Хачик.
Когда вскоре по распоряжению генерала перед шатром выстроилась вся армянская конница, к ним дрожащим от волнения голосом обратился князь Баяндур:
— Братья, вашей родине угрожает опасность. Согласны ли вы отправиться вместе с нами в Армению, чтобы защищать нашу священную землю, наших детей?
— С радостью! — раздались голоса из рядов.
Добровольцев оказалось много. Но выбрали всего триста человек.
Начальником над ними назначили армянина из Кафана капитана Абдалмаса и сотника Таги.
Полностью вооружив отряд и обеспечив его провиантом, передали в распоряжение Баяндура.
Князь был в веселом настроении. И как ему было не радоваться. Его миссия увенчалась успехом — он вел с собою четыреста хорошо вооруженных и обученных воинов. Это, несомненно, укрепит веру его соотечественников в то, что императрица не забыла их и придет к ним на помощь.
Когда солнце склонилось к закату, отряд Баяндура вышел в путь. Фельдмаршал и полковник вместе со старшими офицерами конницы проводили их. Они расцеловались с князем Баяндуром.
— Да хранит вас бог, князь, — сказал на прощание Долгоруков. — Передайте мой братский привет князю Мхитару и его доблестным воинам. Знайте, что мы никогда не забудем вас, ваши услуги русской империи. Я буду еще и еще раз просить императрицу, чтобы она отправила меня вместе с моим войском в вашу страну. Счастливый путь!
— Благодарю, князь, — сердечно ответил Баяндур. — Я сообщу Мхитару и нашему народу о вашей искренней любви к нам. Во имя Христа прошу вас, князь, не переставайте объяснять царице, что мы нуждаемся, ждем ее милостивой помощи.
Они обнялись. Долгоруков оставался на месте, пока армянские посланцы и конный отряд не исчезли в туманной дымке.
Уже с дальних подступов к Тавризу можно было отчетливо видеть огромное скопление турецких войск. Бесчисленные, беспорядочно разбитые по всем окрестностям города, вплоть до его дальних холмов, шатры из черного войлока, знамена, табуны лошадей и скота, снующие повсюду вооруженные аскяры — все это оставило тяжелое впечатление у армянских послов, направляющихся к туркам для переговоров.
— Боже мой, где они набрали столько войска? — прошептал инок Мовсес. — Неисчислимы как песок.
Было за полдень. Сотни столбов дыма, поднимавшиеся из лагеря к небу, еще больше сгущали окутавший Тавриз туман. Время от времени густые облака пыли то там, то тут закрывали горизонт — это возвращались из набегов конные отряды. В эту пору дня особенно шумно вскрикивали в небе, кружась над лагерем, сотни хищных птиц.
Посланцы Армении невольно остановили своих коней. Они с тревогой и грустью смотрели на эту гигантскую серую массу вооруженных людей, которых злая воля султана направляла на их страну.
Тэр-Аветис, глубоко вздохнув, первым отвел взгляд и велел находившемуся рядом Есаи распустить знамя Армянского Собрания. Сгрудившись, посольство двинулось вперед. Когда они въезжали в лагерь, их тотчас же окружили вооруженные копьями аскяры. Есаи инстинктивно потянулся к сабле, но тут же отвел руку. В не меньшей тревоге был и Тэр-Аветис. «Эти бешеные фанатики могут растерзать нас», — подумал он. Но, собравшись с духом, громко крикнул: «Салам» — и сообщил, что они «эльчи»[74] и едут к великому паше.
— Приехали покориться, эрмени? — сказал, хихикнув, похожий на негра огромный турок в остроконечной папахе.
— Вести переговоры, — ответил Тэр-Аветис и попросил дать им дорогу.