Выбрать главу

– Тиль! Тиль! Летим отсюда. Под той елью гнездо сокола.

– Да! Да! Я слышу шум его крыльев! Летим!

Смолкли птичьи голоса, и в наступившую тишину ворвался писк. Наклонив голову, Мелампод после долгих поисков обнаружил ползущего по земляному полу муравья. Он толкал впереди себя хлебную крошку. В нее вцепился другой муравей и тащил в свою сторону.

– Прочь отсюда, негодяй! – кричал первый муравей. – Это моя добыча!

– Но это моя дорожка! – вопил другой муравей.

Поискал Мелампод глазами змей и не нашел их на обычном месте. Не было их ив дупле. Мелампод понял, что больше не увидит выращенных им змей и что перед тем, как уползти в лес, они решили наградить своего спасителя совершенным слухом.

Но радоваться ли ему приобретенной способности? Мир открылся в такой разноголосице, какая недоступна ни одному из смертных. Своим знанием мира он приближался не только к животным, но и к богам. А как они к этому отнесутся? Не покарают ли его, как бесчисленное число раз наказывали других, преступивших назначенные ими людям пределы?

С этими беспокойными мыслями отправился Мелампод в дельфийское святилище Аполлона. Паломники вели в храм овец или тащили свиней, которые должны были подвергнуться испытанию жрецами, решавшими, угодна ли жертва Аполлону. Мелампода вместе с его свиньей завели в помещение, где уже находилось несколько богомольцев со своими козами. Испытуемая коза блеяла и крутила головой, не желая брать предложенный ей пучок травы.

– Ей больно! – пояснил Мелампод. – У нее за левым ухом колючка!

Хозяин животного вытащил колючку, после чего коза схватила траву. Жрец подозвал Мелампода и спросил его, показывая на паломника с козой:

– Тебе знаком этот человек?

– Вижу его впервые, – ответил Мелампод.

– Это не твоя коза? – Жрец показал на животное с пучком травы в зубах.

– Нет! Я пришел со свиньей.

– Как же тебе удалось разглядеть на таком расстоянии колючку?

– Я услышал. Коза проблеяла: «Колючка за левым ухом! Колючка!»

Жрец переглянулся со служителем и сказал Меламподу:

– Оставь свою свинью и можешь идти прямо в храм.

Вещая дева только что омылась водой Кастальского источника, и жрецы окуривали ее дымом угодного Аполлону лаврового дерева и осыпали мукой. После этого пифия зажала между зубами лавровый лист и с лавровой ветвью в руке отправилась к треножнику. Как только она на него села, жрец прочел с дощечки вопрос Мелампода:

– Не гневаются ли на меня боги за то, что я понимаю голоса птиц, зверей, насекомых?

Обычно пифия бормотала какие-то неясные слова, а затем ее речь истолковывалась жрецами. Но на этот раз пифия явственно произнесла:

– Оставайся в храме!

Пройдя выучку у Аполлона, Мелампод стал знаменитым лекарем и прорицателем. Он исцелил дочерей царя Тиринфа от безумия и получил за это не только для себя, но и для своего любимого брата часть Тиринфского царства.

А когда узнали братья, что царь могучего Пилоса обещал отдать свою красавицу дочь за того, кто сумеет увести у правителя соседнего царства стадо славных по всему полуострову коров, Мелампод твердо решил помочь брату. Он знал, что никому не удавалось выполнить этого условия, потому что охранял коров злобный гигантский пес. Однако он понадеялся на свой чудесный дар и смело отправился за коровами. Но способность понимать речь всего живого оказалась бесполезной. Подойдя к скотному двору и увидев коров, охраняемых псом, Мелампод не смог даже к ним приблизиться. Он ходил вокруг ограды, удивляясь тому, сколько бранных слов в запасе у злобного животного:

– Гав! Гав! Говядины захотел, двуногий вор! Схвачу за рукав! – заливался пес, мотая кудлатой головой.

В это время подоспели слуги и отвели Мелампода во дворец. Он не стал скрывать, что хотел увести коров, и царь распорядился заточить его в тюрьму. Охраняли его добродушный мужчина и жестокосердная женщина, так что один день ему жилось сносно, другой – плохо.

Мелампод знал, что через год окажется на свободе, и каждый проходящий день отмечал царапиной на притолке двери. Когда до освобождения оставалось три дня, Мелампод услышал, как переговаривались между собой два жучка- древоточца.

– Много там еще балок осталось? – поинтересовался один.

– Последнюю догрызаем, – промычал другой.

Рот у него был набит трухой.

Мелампод поднял шум. Добрый тюремщик вывел его наружу. Злая женщина погибла при обвале кровли. Тот, кто спас Мелампода, рассказал о случившемся царю Пройту, соправителю Арголиды, который понял, что держал в тюрьме великого предсказателя. Подарил он ему стадо коров и пожелал доброго пути.

Так помог Мелампод своему брату стать зятем могущественного пилосского владыки. Сам же удалился в славный конями Аргос и, женившись на дочери аргосского царя, поселился в пышноустроенном дворце. Здесь ему и было предназначено богами жить, справедливо управляя народом аргивян. Он был первым из эллинов во врачевании, строительстве храмов Диониса и в разведении винограда. Правнуком Мелампода был герой Аргоса и предсказатель Амфиарай, участник похода семерых против Фив.

Нестор в юности

Сын Нелея и Хлориды Нестор был самым знаменитым героем Мессении. Он отличался удивительным долголетием, сохраняя до глубокой старости силы и здравый ум. Рассказывали, будто Аполлон отдал ему все жизни, которые отнял у несчастных двенадцати детей Ниобы.

В войне, которую вел Геракл против Мессении, из двенадцати сынов Нелея уцелел один Нестор – он находился в то время вдали от Пилоса, в Герении [233]. Поэтому Гомер называет его «геренским конником».

С юности Нестор был силен и ловок. Став царем Пилоса [234], он прославился как воитель в войне с соседями энейцами, которые стали чинить после разгрома Мессении Гераклом обиды местным жителям. Пришлось Нестору также сражаться с аркадским силачом Эревфалионом. Надев доспехи, принадлежавшие самому Аресу, тот вызывал на поединок храбрейших героев. Никто из опытных бойцов не решился вступить с ним в схватку, а Нестор, еще юноша, при этом на две головы ниже аркадянина, не побоялся с ним сразиться в честном бою и, умертвив его, добился похвалы от самой Афины. Нестору приписывали также участие в битве между лапифами и кентаврами на стороне первых и даже плавание на «Арго».

Мнимая причастность Нестора к событиям, отделенным друг от друга двумя и даже тремя поколениями, видимо, и стала источником того, что рассказчики мифов наделили этого героя таким долголетием.

Подвиги и труды Геракла

Не видел я Гермеса, Феба,

Ареса, – как их там ни звали, -

Но в нем одном есть все, что небу

Бездумно люди приписали…

Родив его, Земля иссякла.

Он Гебой не был зачарован.

Не мучьте камень! Ведь Геракла

Вам, боги, не создать другого.

Иоганн Гёте

Геракл был наиболее прославленным героем греков и, несмотря на кажущуюся простоту этого персонажа, одним из наиболее сложных и загадочных образов греческой мифологии. Судьба Геракла, как ее рисуют мифы, развертывается в рамках внутрисемейного агона (состязания) между божественными супругами Зевсом и Герой. Зевс, божественный отец Геракла, предназначил ему быть главой царствующего в Аргосе рода Персеидов еще в то время, когда он был во чреве матери. Гера, оспаривая это решение, взяла на себя обязанность провести героя через самые серьезные испытания и выявить, достоин он или нет этого высокого предназначения. Своими подвигами Алкид (Сильный) – таково имя, данное младенцу – должен прославить Геру и стать Гераклом (Прославляющим Геру, Прославленным Герой).

Гера, таким образом, не банальная ревнивица и ненавистница, как это представляется при поверхностном взгляде на ее поведение, а строгая руководительница испытаний, которые в период формирования мифа предстояло выполнить каждому подростку при переходе в возрастной разряд мужей, зрелых охотников, скотоводов, земледельцев и воинов. Эти испытания, хорошо изученные этнографами у отставших в своем развитии народов и известные как инициации, определили выбор деяний, которые выпали на долю Геракла.

вернуться

233

Герения считалась древними мифографами местом воспитания Нестора. Но поскольку такая местность неизвестна, можно думать, что "геренский всадник" – древний эпитет Нестора, от которого произведено название несуществующей Герении.

вернуться

234

Античные авторы колебались в определении того, какой из Пилосов Пелопоннеса был столицей царства Нестора. Но после открытия в 1939 г. дворца в Пилосе Мессении с богатейшим дворцовым архивом не стало сомнений в том, что мессенский Пилос как центр исторической памяти микенской эпохи породил образ героя, бывшего участником стольких событий и в силу своего опыта объявленного советчиком ахейцев.