Между тем Антигона увидала, что вдали но дороге к месту, где они находились, едет женщина, сопровождаемая служителем. Едет она на прекрасном коне, лицо ее прикрыто широкими полями шляпы. Долго всматривалась в эту женщину Антигона и наконец признала в ней сестру свою Исмену. Велика была радость Эдипа и дочерей его, но и много скорбных, горьких слез пролили они при этом свидании. Наконец Эдип спросил дочь о причине ее прибытия в Колон. Стала тогда Исмена рассказывать про братьев: сначала предоставили они престол Креонту, ибо страшились гибельной судьбы, тяготевшей над их домом; теперь же какой-то бог внушил в их преступные сердца желание царствовать над фиванской землей. Младший брат лишил Полиника престола и изгнал его из отчизны. Полиник же, как рассказывают в Фивах, бежал в Аргос, там снискал себе новое родство, друзей и союзников и идет с ратью на Фивы в намерении покорить землю Кадма или же пасть в битве. Исмена сообщила отцу, что фиванцам сказано от оракула: тогда только они останутся победителями в предстоящей им войне, когда в земле их будет Эдип, живой или мертвый, — в нем вся сила их. «Губили тебя прежде боги, — закончила Исмена, — теперь же возносят». — «Грустно — пав юношей, подняться старцем», — отвечал ей Эдип. Фиванцы положили овладеть Эдипом, и Креонт отправился уже из Фив искать его. Но не хотел Креонт впустить Эдипа в свою землю, а имел намерение поместить его на границе — дабы не привлек он гнева богов и гибели на родную страну; хотели фиванцы и погребать Эдипа не в своей земле, а на границе ее. Разгневанный Эдип твердо решился не следовать за Креонтом.
Наконец пришел и царь афинский Тезей. Он тотчас узнал Эдипа, дружески приветствовал его и с участием спросил, какую нужду имеет он в нем. «Я готов сделать для тебя все, что могу, — сказал великодушный царь Эдипу. — Сам я перенес много горя в то время, как рос на чужбине». — «Я принес тебе в дар свое несчастное тело — нет в нем красы, но много принесет оно тебе пользы, если ты схоронишь его в своей земле». Одного только просил Эдип у Тезея — приюта на последние дни жизни и погребения по смерти; могила его будет стражем и защитой Аттики. «Ты думаешь, Тезей, — говорил Эдип, — что услуга, о которой я прошу тебя, дело маловажное; нет, тебе предстоит немалая борьба. Фиванцы, изгнавшие меня из своей земли, теперь хотят перевести меня к себе насильно. Знают они от оракула, что им суждено потерпеть великое поражение на этой земле, у моей могилы, в то время когда возгорится вражда между ними и вами. Мой холодный, погребенный в земле труп напьется их горячей крови, если только Зевс — еще Зевс, и Феб — сын Зевса». — «Кто же может отвергнуть благосклонность такого человека? — отвечал Тезей. — Исстари роды наши были связаны узами дружбы; ты пришел к богиням как молящий о защите, и немалый дар несешь ты мне и всей земле нашей. По всему этому я охотно дам тебе в моей стране убежище и защиту. Коли хочешь оставаться здесь, я велю охранять тебя этим мужам; если же ты предпочтешь идти со мной в город — иди свободно». Эдип пожелал остаться в Колоне: ведал он от оракула, что здесь он из гроба одержит победу над изгнавшими его из своей земли; боялся он одного только — чтобы фиванцы, напав на него, не увели его за собой. Тезей успокоил его, уверив, что сильный народ афинский не допустит фиванцев совершить такое дело, и затем пошел вместе со всем присутствовавшим народом к алтарю Посейдона: намерен он был принести богу великую жертву.
Так обрел себе наконец Эдип надежную защиту и мог теперь спокойно оставаться в Колоне. Старцы колонские, оставшиеся охранителями его, стали ему восхвалять красоту окрестных мест и величие своей отчизны. «Пришел ты, друг, — говорили старцы, — в самое лучшее место этой богатой конями страны — в белый Колон[58]; здесь, в глубине цветущих долин, сладкозвучней чем где-либо поют соловьи — любят они темную зелень плюща и обильную плодами тенистую чащу виноградных лоз, в которую не проникает никакой бурный ветер; ходит по той чаще неистовый бог Дионис в хоре нимф, своих божественных кормилиц. Поимый небесной росой расцветает там прекрасногроздный нарцисс и золотистый шафран; никогда не иссякают здесь без умолку журчащие потоки Клеорисса: обновляясь и оживая, льются они по широким полям. Любят край наш хоры муз и Афродита с золотыми вожжами[59]. Здесь растет дерево, какого не производила ни одна из стран Азии, не производил и великий остров Пелопса; грозно копьям врагов то дерево — украшенная блестящей листвой олива; ни юный летами царь враждебной земли, ни престарелый вождь враждебной рати не сгубят дерева[60]: вечно блюдут его всевидящие взоры Зевса и светлоокой Афины. И еще другой красой нашей земли можем мы похвалиться, дарами великого бога: конями и морской силой. Владыка Посейдон, сын Кроноса, даровал нашей земле эту славу: здесь впервые создал он узду для укрощения коней; и дивно летит по морским волнам многовесельный корабль, послушный рукам человека, сопровождаемый хором тьмачисленных нереид».
59
Афродита ездила в золотой колеснице, запряженной конями, голубями и воробьями; отсюда и название: золотовожжая.
60
Юный царь персидский Ксеркс предал огню акрополь, но не в силах был уничтожить в нем старой оливы, посаженной, по преданию, самой Афиной; из обгорелого пня дерева тотчас же вырастали могучие молодые побеги. Старый вождь враждебной рати, о котором здесь говорится, есть Архидам: во время Пелопоннесской войны он много раз опустошал Аттику, но не коснулся священного дерева Афины, страшась гнева богини.