— Славу!
Это решило все. Клавдий накинулся на это слово, как девол на золотой. Ааз верно угадал, что офицеры интендантской службы нечасто видят сражения.
— Я… м-гм… я считаю, что подкрепления нам не потребуется, — осторожно пробормотал он.
— Вы уверены? — осклабился Ааз. — Соотношение сил у нас всего лишь сто к одному в вашу пользу.
— Но он зато маг, — улыбнулся Клавдий. — Тем не менее хороший офицер не может быть слишком осторожен. Нет смысла втягивать много офицеров… э… я имею в виду солдат… в эту мелкую стычку.
— Клавдий, — с невольным восхищением сказал Ааз, — я вижу, что ваш военный ум не знает равных. Выиграем мы или проиграем, я буду рад встретиться с достойным противником.
— Взаимно, сударь, — ответил с подчеркнутой официальностью офицер. — Тогда, скажем, завтра в полдень?
— Мы будем здесь, — кивнул Ааз.
И с этими словами офицер повернулся и живо зашагал обратно в лагерь, а его телохранители, как и положено, потащились за ним.
Когда мы вновь пересекли опушку леса, наши товарищи закидали нас вопросами.
— Договорились, босс? — спросил Брокхерст.
— И без проблем? — удивилась Танда.
— Проще пареной репы, — похвастался Ааз. — Верно, малыш?
— Ну, — скромно начал я, — я немного забеспокоился, когда они потянулись за мечами. Меня бы охватил ужас, если бы я не знал, что Аякс… Слушайте, а где Аякс?
— Вон в тех кустах, — ответил Гэс, указав массивным большим пальцем в зеленые заросли на краю лесной опушки. — Он должен вот-вот вернуться.
Когда мы нашли Аякса, тот крепко спал, свернувшись вокруг своего лука. Чтобы разбудить этого старого вояку, нам пришлось несколько раз его встряхнуть.
Глава 18
Перед самым боем, Мама, я думал в основном о тебе…
Из темноты мне в лицо ткнулся длинный слизистый язык, сопровождаемый зловонным дыханием, способным исходить только из одного источника.
— Глип!
Я начал было машинально гнать его в шею, а затем внезапно передумал.
— Привет, дружище, — улыбнулся я, почесывая его за ухом. — Одиноко тебе?
В ответ мой зверек хлопнулся наземь с сотрясающим землю стуком. Его змеевидная шея была достаточно длинной, чтобы выполнить этот маневр, не убрав головы из моих рук.
Такая трогательная привязанность вызвала у меня улыбку — впервые с тех пор, как я заступил в свой одиночный караул, — и немного сгладила нервное напряжение от бессонной ночи.
Прислонившись к дереву, я следил за огоньками, отмечавшими вражеский лагерь. Хотя события минувшего дня порядком измотали меня, я оказался не в состоянии заснуть; мои мысли были переполнены страхом и ожиданием завтрашней схватки. Не желая привлекать внимание к своему беспокойству, я прокрался к месту, где надеялся побыть один.
Однако, как ни старался я сделать это тайком, Глип явно заметил мое перемещение и пришел составить мне компанию.
— Ах, Глип, Глип, — прошептал я. — Что же нам делать?
В ответ он притиснулся поближе и положил голову мне на колени, требуя дополнительного поглаживания. Он, кажется, питал непоколебимую веру в мою способность справиться с любым возникшим кризисом. Я всей душой желал бы разделить его уверенность.
— Скив? — донесся тихий голос справа.
Я повернул голову и обнаружил стоявшую рядом со мной Танду. Когда дружишь с профессиональными убийцами, приходится часто вздрагивать — слишком уж они бесшумно двигаются.
— Можно мне минутку с тобой поговорить?
— Разумеется, Танда, — хлопнул я по земле рядом с собой. — Присаживайся.
Вместо того чтобы сесть на указанном месте, она опустилась на землю там, где стояла, и поджала под себя ноги.
— Я насчет Аякса, — нерешительно начала она. — Мне очень не хочется тебя беспокоить, но я тревожусь за него.
— Что стряслось? — спросил я.
— Ну, наша команда вовсю честила его за то, что он сегодня заснул, когда ему полагалось прикрывать вас, — объяснила она. — Он очень тяжело это воспринял.
— Я и сам этому не шибко обрадовался, — зло заметил я. — Довольно неприятно осознать, что на самом деле мы стояли там одни. Если бы что-нибудь все-таки стряслось, нас бы изрубили в капусту, пока мы спокойненько поджидали бы вмешательства нашего опытного лучника!
— Знаю. — Голос Танды сделался почти неслышным. — И не виню тебя за подобные чувства. В некотором смысле я виню себя.
— Себя? — моргнул я. — За что?
32
(*) Санни Баркер — один из сыновей Ма Баркер, известной в истории американской криминалистики как «Кровавая Мама».