— Определенно нет! — отрезал Гримбл. — Если я выплачу деньги за еще не оказанные услуги, то некоторые люди — а точнее, Хью Плохсекир — заподозрят, что вы собираетесь взять деньги и сбежать, вообще не вступая в бой!
Это попало в точку, и я отвел глаза, боясь выдать свою вину. Однако Ааз даже глазом не моргнул.
— А как насчет взяток? — спросил он.
Гримбл нахмурился.
— Для служащего короля немыслимо принимать взятку, не говоря уже о том, чтобы рассчитывать на нее как на часть своего дохода. О любой вашей попытке брать взятку будет тут же доложено Его Величеству.
— Не брать взятки, Гримбл! — зарычал Ааз. — Давать их. Деньги врагу, они что, идут из нашего жалованья или платит королевство?
— Я серьезно сомневаюсь, что вы сможете подкупить армию противника, — скептически заметил казначей. — Кроме того, вам полагается спасти положение с помощью магии. Именно за это вам и платят.
— Точные сведения помогают даже магии, — с нажимом ответил Ааз. — Бросьте, Гримбл, вы же знакомы с придворными интригами. Небольшое заблаговременное предупреждение может сильно посодействовать в любой битве.
— Тут вы правы, — признал казначей. — Отлично, полагаю, мы сможем дать вам пособие на взятки при условии, что оно будет в разумных пределах.
— Насколько велики эти пределы? — поинтересовался Ааз.
— Скажем… пять золотых.
— Двадцать пять было бы…
— Пять! — твердо сказал Гримбл.
Ааз некоторое время изучал взглядом своего противника, а затем вздохнул.
— Пять, — согласился он, протягивая руку.
Казначей неохотно порылся в кошельке и отсчитал пять золотых. Он даже дважды их пересчитал, прежде чем сунуть в ладонь Аазу.
— Вы, конечно, понимаете, — предупредил он, — что после вашей победы мне придется отчитываться за эти фонды.
— Конечно, — улыбнулся Ааз, лаская монеты.
— Вы, кажется, очень уверены в победе, господин казначей, — заметил я.
Гримбл поглядел на меня, вскинув бровь.
— Конечно, уверен, господин маг, — сказал он. — Настолько уверен, что поставил на ваш успех все королевство и, что еще важнее, свою репутацию. Заметьте, я ценю свою репутацию выше королевства. Это не случайно. Королевства возникают и рушатся, но казначей всегда может найти работу. То есть, конечно, при условии, что рухнуло королевство не из-за его советов. Если вы потерпите неудачу в своей кампании по спасению Поссилтума, то моей карьере конец. И если это случится, господа, то и ваша карьера рухнет вместе с моей.
— В этом слышится угроза, Гримбл, — сухо заметил Ааз.
— Неужели? — отозвался с притворной невинностью казначей. — Это ненамеренно. Я не угрожаю, а констатирую факт. Я поддерживаю очень тесные связи с казначеями всех окружающих королевств; с некоторыми из них я состою в родстве. Все они знают мою позицию в вопросе применения магии против военной силы. Если я окажусь не прав в своих суждениях и вам не удастся защитить Поссилтум, они возьмут это на заметку. И следовательно, любой маг — и в частности вы, Скив, — если станет искать новую работу, будет объявлен обманщиком и шарлатаном. Так как казначеи зачастую контролируют дворы, я не удивлюсь, если они найдут предлог или вымышленное обвинение, чтобы предать вас обоих смерти, просто из-за доброго ко мне отношения. Способы умерщвления разнятся от королевства к королевству, но конечный результат одинаков. Надеюсь, вы будете помнить об этом, планируя свою кампанию.
С этими словами он круто повернулся и ушел, оставив нас молча стоящими в коридоре.
— Ну, Ааз, — сказал наконец я, — дашь теперь какой-нибудь здравый совет по поводу нашего положения?
— Конечно, — не замедлил он с ответом.
— Какой же? — спросил я.
— Теперь, когда мы выяснили все до конца, — серьезно проговорил он, — теперь ты можешь ударяться в панику.
Глава 9
Здесь поставлено на кон нечто большее, чем наши жизни.
На третью ночь после отбытия из столицы Поссилтума мы разбили лагерь на небольшом холме вблизи главного тракта королевства, идущего в направлении север-юг.
На самом-то деле о движении «север-юг» можно говорить здесь с большой натяжкой. За три дня пути единственным устремлением на север, замеченным нами на этой полоске утрамбованного грунта, было наше собственное. Скудость людского потока на север была особенно заметна в сравнении с множеством людей, тянувшихся в противоположном направлении.
27
(*) Полковник Трэвис — американский военный. Убит при защите крепости Аламо, во время которой возглавлял ее защитников. Эта фраза была сказана им при нападении на крепость мексиканского генерала Санта Анна.