58.1. Уре a Oxo Вехи[597]
[1] Двое молодых людей пришли и поселились в местечке Охо-Вехи. [Один из них] женился на девушке; она зачала сына. [Молодой человек] построил дом. Прошли месяцы, родился ребенок, мальчик; ему дали имя Уре а Охо Вехи[598]; [его] воспитали, [он] вырос. [2] Люди, родственники увидели его, увидели [и] сказали: «Чей это сын?» Сказали юноши, [кото рые знали это]: «Здесь сын Охо Вехи». — «Какой красивый! Какой хороший!» [3] Мальчик остался там, вырос. Сказал ему отец: «Поищи девушку, чтобы жениться». Привели, осталась в доме одна красивая [девушка].
[4] Узнали [о нем] духи Кава Аро [и] Кава Атуа[599]. Сказали эти девушки: «Поспешим, чтобы пойти [и] посмотреть». [Они] отправились ночью [и] пришли ко входу в дом. [5] Старшая сказала младшей: «Смотри, смотри: парень лежит на циновке, [он] спит». [Они] заглянули в дом, вошли туда обе [и] завернули [его] в циновку. [Тот] продолжал спать. [Они] вдвоем потащили [его и] ушли. [Они] пришли к пещере (букв.: яме) в той горе, в горе Парехе[600]. Принесли, положили в пещере; [он даже] не проснулся.
[6] [Они] обе вышли, отправились на Хиву[601] за иоиоранги[602]. Принесли его в сумке, пришли [и] положили около головы [юноши]. Они обе вышли [из пещеры], остались [там и стали] смотреть. Настало время, [и] юноша внезапно проснулся. Увидя это, обе девушки закричали: «Просыпайся, открывай сумку [и] ешь». [7] Юноша проснулся, открыл сумку, сунул [туда] руку [и] нащупал что-то твердое. [Но] не съел. Вышли девушки, ушли.
[8] Одна старуха видела, [что] девушки ушли, [и] поднялась сюда. Когда [она] пришла, юноша был один [в пещере]. [Она] спросила: «Откуда ты пришел сюда?» Сказал этот юноша: «Я не знаю, я проснулся в этом [неизвестном] месте». [9] Сказала старуха: «[Это два] духа, эти девушки, Кава Аро и Кава Атуа. He ешь [то, что] в сумке. [Это] плохая еда, иоиоранги, ты умрешь, [если съешь]». Сказал этот юноша: «Что же мне есть тогда?» Сказала эта старая женщина: «Я спущусь, зажарю курицу с бататом [и] принесу тебе, чтобы ты ел. [То, что] принесли девушки, [это] иоиоранги. Не ешь, а то умрешь. [Тогда] они возьмут твою душу [и] унесут на Хиву, чтобы сделать своим мужем. Сбрось это ко мне». Сказал юноша: «Согласен». [10] Спустилась вниз старуха, сварила ему в очаге, вынула [ее и] принесла [ему] курицу [и] батат. Дала [юноше], сказав: «Ешь!» Юноша взял, поел, остатки спрятал.
[11] На следующее утро пришли девушки [и снова] принесли [яд]. [Они] дали [его] этому юноше. [Он] взял [его, но] девушки не смотрели [на него и он] спрятал [яд]; затем он [сунул руку] под циновку [и отломил] кусочек курицы, [которую] принесла старуха [и] съел [ero]. Когда [он] ел, старшая девушка вытянула руку [и] указала [на него другой] девушке: «[Он] съел яд [и] теперь умрет, теперь, [когда он] съел, [он] сразу же умрет». Обе вышли [и] ушли. [12] Наутро, на другой день, [они] вернулись [и] когда пришли, то увидели, что он не умер: [снова] приходила старуха Нуахине Пикеа Ури [и] сказала юноше: «Не ешь [это], чтобы не умереть». Поэтому юноша.[и] не съел [яд].
[13] Двое мужчин по имени Уре а Махатуа [и] Уре а Ангаеху[603] каждый день выходили на лодке ловить тунцов. Лодка шла к Ваи-Махаки. Юноша Уре а Охо Вехи заметил лодку этих людей и начал петь:
Поднимись, поднимись,
Радуга красного дождя!
Перелети, Уре а Охо Вехи-младший,
туда вниз;
Охо Вехи-старший умер,
мой лысый отец, который ест людей,
зажарил их в очаге,
о Уре, молодой человек![604]
[14] Все дни люди выходили, отправлялись, подходили к Охо Вехи. Отец заметил, что люди не боялись пирамид, [которые указывали на] табу. Отец молчал: [он] знал, что они хотят [что-то] сказать.
[15] Пришли эти люди, вошли в дом, приветствовали: «Иорана». Отец приветствовал тоже: «Добро пожаловать [вам], тебе и твоему другу! Войдите и садитесь. Что нового?» Сказал Уре а Ангаеху, обращаясь к Уре а Махатуа: «Начинай петь!» Тогда он начал петь:
Поднимись, поднимись,
Радуга красного дождя!
Перелети, Уре а Охо Вехи-младший…
[16] Старик чуть не умер от слез, [он] бросился [к ним], целовал [их], обнимал от радости, [что] его сын жив. Ночью они спали. На рассвете [они] поднялись на вулкан. Пришли, набрали мха пара, чтобы законопатить лодку.
[17] Взяли, спустились все трое вниз, Пошли дальше. [Когда] наступила ночь, легли спать. Утром втроем вышли в море на лодке. Юноша увидел, что лодка вышла [в море]. Сказал Уре а Махатуа, [обращаясь к] Охо Вехи: «Слушай». Прислушался Охо Вехи. Начал петь юноша:
597
Текст об Уре а Охо Вехи на рапануйском языке (как и версии 40.1; 58-5; 67.1; 68.1) записан Блишеном во время его пребывания на о-вс Пасхи в июле — августе 1971 г, Солецизм, свойственный некоторым записям, объясняется не столько незнанием информатором испанского языка, сколько тем, что, рассказывая, он вновь переживает те события, о которых идет речь.
598
Охо-Вехи — местечко около Апина, на северо-западном побережье о-ва Пасхи (ср. 58.5,1).
599
Кава Аро и Кава Атуа даны Энглертом [1948, 169] в числе акуаку, которые жили на Рааи; они упоминаются и в тетради X. Хаоа [Хейердал, Фердон, 1965, фиг. 153]: «Ко Kava Агоа ko Kava Tua te igoa о te akuaku e erua» — «Кава Ароа и Кава Туа — имена двух акуаку» (ср. также 58.5,2).
600
На северном склоне Поике находились три холма, которые назывались Ваи-Хева, Театеа и Пapexe (см, 68.2,8). Духи перенесли Уре а Охо Вехи на холм Парехе, круто обрывавшийся в море.
602
В словаре Энглерта название яда дано, ioio ragi mageo (чгго именно имеется в виду, неясно). В данном случае имеется в виду какой-то наркотик (ср. 58.3,9).
604
Пеоня эта известна в различных вариантах [ср., например. Бартель, 19606, 871]. По представлениям рапануйцев, как и других полинезийцев, радуга связывала землю с небом (ор. 58.3,7; 63.1,6), Слово «hatu» в этой песне можно сопоставить с «hatui» «жарить».