Окончательная дата картины — 1897 год. Историю ее создания, ее характер нельзя понять, не учитывая того, что с 1890 по 1895 год Нестеров работал над росписями Владимирского собора.
Работа по росписи Владимирского собора в Киеве началась в 1885 году. Киевское церковно-археологическое общество поручило A. В. Прахову создать план декорировки собора. После представления плана Прахов был утвержден руководителем дальнейших работ. К созданию росписей собора он привлекает В. М. Васнецова. Последний, имея внутреннее тяготение к монументальной живописи, отвечавшей его замыслам, его представлениям о назначении искусства, с увлечением отдается этой работе. До 1890 года Васнецовым была выполнена бóльшая часть росписей и лучшая их часть.
Св. Глеб 1891. Роспись Владимирского собора в Киеве
Св. Варвара. 1894. Роспись Владимирского собора в Киеве
Видя непосильность этого труда для одного человека, Прахов пытается привлечь к работе над росписями И. Е. Репина, В. И. Сурикова, B. Д. Поленова, но получает с их стороны отказ. Тогда он привлекает П. А. и А. А. Сведомских, В. А. Котарбинского, обращается к М. А. Врубелю. Великолепные эскизы Врубеля были забракованы комиссией, и его участие ограничилось лишь немногими орнаментами. Прахов обращается к В. А. Серову с просьбой сделать композиции для одной из стен на хорах, тот соглашается, однако эскизы не представляет.
В 1890 году Прахов, увидев картину Нестерова «Видение отроку Варфоломею», предлагает ему работать во Владимирском соборе и вскоре получает согласие.
Этот весьма краткий перечень фактов свидетельствует о том, что роспись Владимирского собора в истории русского искусства занимала немалое место. Само обращение Прахова к столь широкому кругу художников говорит о том, что многим из них идея росписи Владимирского собора не так уж была чужда, хотя отказ некоторых из них позволяет предполагать понимание невозможности возрождения монументального искусства на религиозной основе.
Восьмидесятые годы в русском искусстве были одновременно и высшей точкой искусства передвижников и началом тех новых тенденций, которые привели в дальнейшем часть молодых художников к отходу как от метода передвижников, так и от круга их тем. В 80-е годы искусство Сурикова, Репина, В. Васнецова, Поленова тяготеет к более широким темам — к созданию большого положительного образа. Сюжетом для картин подобного рода служит история (Суриков), сказка (В. Васнецов), евангельская легенда (Поленов) и, реже, современность (Репин, «Не ждали»).
Все эти поиски нового, заключавшиеся в создании обобщенного образа, заставляли обращаться сознательно или бессознательно к формам монументального искусства. Путь В. Васнецова от бытового жанра к истории, сказке, а затем к росписям во Владимирском соборе, весьма показателен для происходящего процесса.
Этюд к картине «Под благовест»
Работа во Владимирском соборе привлекала Васнецова, а затем и Нестерова возможностью создания «большого национального стиля», стремление к которому было в те годы очевидным. Вторая половина XIX века отмечена интересом к древнерусскому искусству, появлением посвященных древнерусским и византийским памятникам работ Ф. И. Буслаева, Н. П. Кондакова, И. Е. Забелина, Ф. Г. Солнцева, Д. В. Айналова. «Там мечта живет, — писал Нестеров о работе Васнецова во Владимирском соборе, — мечта о „русском ренессансе“, о возрождении давно забытого дивного искусства „Дионисиев“, „Андреев Рублевых“»[54].
Мысль о поисках национального стиля подтверждает тот факт, что В. Васнецов стремился прежде всего к изображению святых, канонизированных русской церковью. Владимир, Ольга, Борис, Глеб, Михаил Черниговский, Андрей Боголюбский, Александр Невский окружают зрителя, попадающего в собор. Это были образы, связанные с историей русского народа, с его летописями[55].
Однако большая задача, которую ставил себе Васнецов, оказалась не решенной. Несмотря на грандиозный замысел, на отдельные удачи, Владимирский собор далек от «русского ренессанса». Причина во многом лежала в невозможности искусственного возрождения монументальных форм на основе религиозной живописи. Неорганичность религиозного искусства времени, неправильность идеи — «религия спасет искусство» (Буслаев) — определили то, что многие росписи Владимирского собора явились началом столь бурно расцветшего в дальнейшем модерна, показателем кризисных моментов в русском искусстве конца XIX века. Эту неудачу росписей видели многие. В. Д. Поленов писал в 1899 году своей жене: «В Киеве ходил смотреть Владимирский] собор. Пестро, ярко, всюду золото, всюду раскрашено — и спереди и сзади, но единства и гармонии мало. Отдельно есть очень талантливые места у Васнецова, Нестеров очень благочестив, у Сведомских и важно, и весело, и с грехом пополам, у Котарбинского впридачу довольно глупо. Почти всюду чувствуется или подражание, или притворство во славу петербургского православия и в назидание еретикам»[56].
55
См.
56