Уже в 1906 году, пытаясь отойти от модернистической стилизации, он пишет «Свирель»[107] как реальную сцену, давая ей сюжетное истолкование. Однако и здесь художник во многом еще прибегает к декоративной условности общего решения. В дальнейшем рассматриваемая нами тема, уже как тема красоты и поэтичности народной души, находит свое воплощение в целом ряде произведений.
Так, в 1917 году была написана картина «Соловей поет», изображающая молодую послушницу, слушающую ранним утром у озера, окаймленного лесом, пение соловья; в том же году была написана картина «В лесах», где изображены девушки, отдыхающие на приволье. В этих произведениях уже найдено реальное обоснование происходящего, они во многом лишены декоративной условности.
Несмотря на определенную неудачу решения этой темы в период 1905–1906 годов, само обращение к ней крайне знаменательно. Оно связано со стремлением художника утвердить важность и ценность духовного мира человека вне сферы религиозных исканий. Это была попытка найти уже иной эстетический идеал.
Нестеров, видимо, ощущал несоответствие своей творческой программы и окружающей жизни. В декабре 1905 года он писал Л. В. Средину: «Чем ближе всматриваешься в события нашей родины, тем яснее и ярче понимаешь их, и они захватывают своей мрачной красотой. Воистину настает народный „страшный суд“ над неправдой, над всяческой ложью нашей интеллигенции…»[108]. Это время революции 1905 года. События окружающей жизни и, видимо, ощущение кризисных моментов в собственном творчестве толкнули художника на новый путь. Это был путь изображения своих современников, путь к человеку, реальному, конкретному, который, правда, по-прежнему являлся носителем авторской концепции, его философии и морали.
Нестеров обращался к портрету и раньше, но никогда это не заполняло всего творчества художника, не являлось выражением его мировоззрения. Портреты отца, матери, жены, его любимого учителя В. Г. Перова, С. В. Иванова и Н. А. Ярошенко, портреты В. Г. и А. К. Чертковых и другие были скорее желанием запечатлеть близких людей.
В 1901 году Нестеров пишет портрет-этюд А. М. Горького (Музей А. М. Горького, Москва). Знакомство с А. М. Горьким началось у Нестерова с произведений писателя, на чтение которых его натолкнул Ярошенко. В 1900 году Горький и Нестеров встретились. В письме к Турыгину Нестеров писал: «Познакомился с Горьким; это очень высокий сутулый человек с простой широкоскулой физиономией, русыми волосами, в одних усах. — Портрет Репина похож, но в нем ускользнуло очень существенное выражение мягкости и доброты в лице Горького… Мы почти сошлись сразу»[109].
Портрет А. М. Горького. Этюд. 1901
В 1901 году Нестеров решил написать этюд с Горького для задуманной в то время картины «Святая Русь». Этюд удался. «Похож необыкновенно. Такой он и был тогда»[110], — говорила впоследствии Е. П. Пешкова. Нестерова интересовала личность А. М. Горького, характер его дарования. Он внимательно и с большим интересом относился к произведениям писателя. В своих воспоминаниях о Горьком Нестеров писал: «Наши отношения скоро установились — они были просты, искренни; мы были молоды, а искусство нас роднило. Встречаясь, мы говорили о том, что волновало нас, — мы не были людьми равнодушными, безразличными, и хотя не во всем соглашались, не все понимали и чувствовали одинаково, но на том, что считали важным, значительным, сходились»[111].
Эти взаимные дружеские отношения сохранились на всю жизнь. Нестеров впоследствии очень жалел, что не сделал большого законченного портрета А. М. Горького.
Кроме стремления к другого рода сюжетам, Нестерову мешало убеждение, что он не является портретистом. В дальнейшем художник очень сожалел о том, что вовремя не обратился к портретной живописи. С. Н. Дурылин в своей книге «Нестеров-портретист» вспоминает: «Однажды, в сентябре 1940 года, рассматривая снимок с портрета К. А. Варламова работы А. Я. Головина, Михаил Васильевич сказал мне в порыве какого-то горестного сожаления: „Вот мне бы заняться этим тридцать лет назад! Но я боялся все: куда мне, когда есть Серов! А надо бы… С любовью надо бы это делать“»[112].
До 1905 года Нестеров редко прибегал к портрету. Это было чаще всего связано с желанием запечатлеть облик того или иного человека, а не с творческими устремлениями художника. Недаром он, по свидетельству Н. А. Прахова, считал свои портреты М. К. Заньковецкой, Н. А. Ярошенко, А. М. Горького только этюдами[113]. Между тем вся направленность искусства Нестерова, его интерес прежде всего к выражению сокровенных чувств и мыслей человека, к внутренним сторонам человеческой души, казалось, должны были его обратить к портрету.
107
Местонахождение картины неизвестно. Эскиз к «Свирели» (1906; бумага, гуашь, акварель. 32×44) находится в Третьяковской галлерее.