Большинство людей, изображенных Нестеровым в 20-е годы, смотрят с полотен строгим, пристальным взглядом, оценивающим события: в них есть суровая требовательность, порой лишенная открытой благожелательности. Точно сам художник строго и беспристрастно, так же беспристрастно, как в изображении своих моделей, пытается оценить все проходящее перед его взором.
Но это была лишь одна из сторон портретного творчества художника. Его образы Н. М. Нестеровой («Девушка у пруда»), художника П. Д. Корина проникнуты высокой чистотой помыслов, большим внутренним благородством, искренностью восприятия жизни. Чистоту духа человека, преодолевающего страдание, он пытался выразить в своей малоудачной картине, «Больная девушка» (1928; музей А. М. Горького в Москве).
В числе работ 20-х годов были и большие удачи, к ним прежде всего принадлежит портрет В. М. Васнецова, созданный в 1925 году (Третьяковская галлерея).
Портрет В. М. Васнецова. 1925
Портрет В. М. Васнецова был задуман Нестеровым очень давно. К этому его побуждали глубокие дружеские отношения, уважение и любовь к искусству художника. Он собирался написать В. М. Васнецова еще в 1908 году и только в 1925 году приступил к работе. Нестеров писал его в тот период, когда Васнецов был уже глубоким стариком, незадолго до смерти (Васнецов умер в 1926 г.)[162].
В 20-е годы Нестеров не ищет новых моделей[163]. Круг его портретируемых узок — это портреты его дочерей, портреты П. Корина, В. Васнецова, автопортреты, портреты Тютчевых, тоже связанные скорее с воспоминаниями о прошлом, чем с поисками нового. Обращение к прошлому закономерно для творчества Нестерова этого периода, еще не совсем ясно определившего свой новый путь в искусстве.
Однако портрет В. М. Васнецова наряду с автопортретом (1928; Третьяковская галлерея) был явным выражением новых принципов, найденных художником в 20-е годы.
Когда смотришь на этот почти квадратный по размерам портрет, то прежде всего останавливают внимание лицо и глаза Васнецова, затем кисть как бы спокойно спадающей руки, руки старого человека, с тяжело набухшими венами, но очень тонкой; затем сразу взгляд переходит к старинной иконе, на темно-синем фоне которой выступает фигура святого Николы в белом облачении с черными крестами.
Светло-серый костюм Васнецова с широкой черной накидкой, спускающейся с плеч, седая борода и волосы, тоже холодновато-серого цвета, мягко, почти незаметно контрастируют с интерьером, выдержанным в теплых коричневато-зеленоватых, золотистых тонах, точно обволакивающих фигуру человека.
В фигуре Васнецова, очень прямой, внутренне напряженной и строгой, есть уверенная величавость. Его несколько холодная сдержанность, созданная звучанием серого и черного цветов, почти фронтальной посадкой фигуры, точно разбивается живым подвижным узором иконы (может быть, старой росписи), висящей за спиной художника, где на золотистом фоне ее мягко читаются красноватые, темно-зеленые цветы, какие-то сказочные растения. В этом портрете фон играет не только сюжетную роль, как было прежде, но и характеризует одну из сторон творчества Васнецова, и вместе с тем включен в качестве эмоционального момента в образную ткань портрета. Интерьер обогащает наше восприятие образа человека. Здесь найдена его внутренняя связь с характеристикой модели.
Основным в решении образа является утверждение строгой величавости, значительности личности. К этому направлены все средства — и композиционные, и цветовые. Нестеров почти отказывается от обостренной, очень конкретной передачи физиономических черт модели, присущей его портретам того времени (портреты А. Н. Северцова, Н. И. Тютчева), хотя его отношение остается по-прежнему объективным. Момент утверждения этого величавого человека определил и прямую, не по-старчески напряженную посадку фигуры, строгость черт лица, определенность и ясность взгляда. Нестеров таким знал Васнецова, таким хотел видеть его, таким изобразил.
К портрету В. М. Васнецова, несмотря на различные принципы решения, примыкает автопортрет 1928 года (Третьяковская галлерея). Ему предшествовал другой автопортрет, задуманный в конце 1927 и написанный в январе 1928 года. Последний, хранящийся в Русском музее, во многом напоминал рисунок 1918 года (собрание Н. М. Нестеровой). Тот же быстрый мгновенный зоркий взгляд, та же точка зрения снизу, та же претенциозность в образе. На темном фоне резко выделены светом лицо и рука, энергично схватившаяся за край жилета. Черты лица резко очерчены. Из-под пенсне — острый и быстрый взгляд зорких глаз. По своему образному решению, выражающему мгновенное состояние, автопортрет Русского музея очень близок к портретам 20-х годов, близок он и по отношению к модели: резкому, порой граничащему с карикатурностью.
162
Портрет В. М. Васнецова был показан на выставке произведений Нестерова в 1935 году (Москва), а также на выставке «Лучшие произведения советских художников» (Москва, 1941). В. М. Васнецов в 1926 году желал ответить портретом на портрет и незадолго до своей смерти написал портрет Нестерова (находится в музее В. М. Васнецова в Москве). Нестеров изображен сидящим на фоне полотна, на котором виден фрагмент композиции «Путь к Христу» из трапезной храма Марфо-Мариинской обители. В 1926 г. Нестеров писал С. Н. Дурылину по поводу этого портрета: «Сходство, кажется, большое, но то, что поставил себе художник (написать „автора Варфоломея“ и проч), — задача не из легких» (цит. по кн.:
163
В 1925 году Нестеров делает акварель специально для книги Н. Н. Гусева «Молодой Толстой». Это страничная иллюстрация, изображающая Л. Н. Толстого и дядю Епишку на фоне пейзажа, помещена в главе «На Кавказе». Трактовка пейзажа близка по манере к работам художника 20-х годов («Лето», 1923) — См.
Несколькими годами раньше, в 1921 году, художник пишет портрет Л. Н. Толстого, изображая его в лесу. Портрет хранится в музее Л. Н. Толстого в Москве.