Как уже было сказано выше, принципы, найденные Нестеровым в портрете П. Д. и А. Д. Кориных, нашли свое наиболее удачное продолжение в портрете И. Д. Шадра (1934; Третьяковская галлерея)[180].
Позднее, на вопрос А. П. Сергеенко, почему он пишет тот или иной портрет, Нестеров говорил: «Когда вошел ко мне Шадр, запрокинул голову назад, все в нем меня восхитило: и молодечество, и даровитость, полет. Тут со мной что-то случилось. Я почувствовал, что не могу не написать его»[181].
«Завтра, 30-го, — писал Нестеров, — я начинаю работать портрет с Иванова-Шадра (скульптор) в мастерской Александра Корина, который уезжает в Палех. Модель интересная, физиономия и „повадка“ — в характере Шаляпина. Позировать согласился с удовольствием (мечтал-де об этом). Посмотрим, что выйдет, заранее волнуюсь, едва ли буду хорошо спать и прочее, что обычно сопутствует в такие дни»[182].
Портрет И. Д. Шадра. 1934
Живописному портрету предшествовали четыре карандашных рисунка, композиция которых очень близка окончательному варианту. Образ сразу сложился у художника, затем уже следовали изменения и уточнения.
Античный торс, тяжелые формы которого наполнены жизнью и движением, как бы охватывая фигуру скульптора, напряженно всматривающегося и прислушивающегося к чему-то, составляют вместе с ней целостную, замкнутую по своим линиям, пластически объемную композицию. Необычным для художника является единый цветовой строй портрета, выраженный в определенной гамме серовато-лиловых, зеленоватых тонов. Эмоциональная выразительность цвета здесь, как это на первый взгляд не покажется странным, нейтральна к сюжету самой картины, она в значительной степени условна.
В портрете Шадра Нестеров выражает идею творчества. Казалось бы, художник стремится к изображению творческого момента в жизни данного человека, но он настолько концентрирует на этом все внимание зрителя, настолько лаконично передает свою мысль, что она уже перерастает рамки индивидуального, становится всеобщей, присущей многим явлениям, многим людям. Нестеров создает почти портрет-символ — это во многом определяет трактовку образа.
На данном этапе творчества Нестерова не интересует характер модели во всей совокупности, как было в 20-е годы, он берет только одну черту в человеке, подчиняя ее выражению своей идеи. Недаром в первоначальном рисунке фигура была изображена с головой Ф. И. Шаляпина. Увлечение Нестерова тем или иным человеком и создание портрета этого человека было органически связано с собственным строем мыслей, с общей направленностью творчества. Этим можно объяснить и столь строгий выбор художником своих моделей.
Основная мысль художника находит и свое предельно лаконичное решение. Если в портрете братьев Кориных интерьер рассказывал о мире разнообразных духовных интересов людей искусства, об обстановке, в которой они живут, что отвечало подробной характеристике людей, то в портрете Шадра вообще нет интерьера, в этом он близок к автопортрету 1928 года. Скульптор изображен на розовато-сиреневатом фоне, но это отнюдь не стена, на которой вырисовывается темная фигура человека, а просто условный фон. Рядом со скульптором, чуть сзади него — античный торс, в руке Шадра стек. Вот и все предметы.
Предельная концентрация есть не только в аксессуарах и в цвете, но и в композиции. Решение портрета почти скульптурно. Фигура человека и античный торс, составляющие единую целостную группу, темнее, чем фон, на котором они даны, отчего формы кажутся еще более пластичными и объемными. Эта скульптурность решения связана прежде всего с четкостью самой идеи произведения.
В портрете Шадра были сформулированы новые принципы искусства художника, выражена идея красоты творческой личности, творческой деятельности — принципы искусства социалистического реализма. Новое видение человека и определенность этого видения не могли пройти незамеченными для людей, смотревших портрет Шадра. Нестеров, очень взыскательный к своим собственным произведениям, тоже остался доволен. «Я кончил портрет, — писал он дочери, — он удался, многие уже видели, очень хвалят, находят его одним из самых лучших моих портретов, „неожиданным“ и проч.; говорят, что он должен быть в галлерее и т. п. Я тоже думаю, что портрет удался, живой, свежий, реальный, как ни один предыдущий. Вот какой старик — молодец!..»[183]. Удовлетворенность Нестерова портретом И. Д. Шадра свидетельствовала о найденности им принципов решения образа. Они сводились к утверждению деятельного, творческого начала в человеке.