«Ночью уже возвратился я в главную квартиру, отогреваясь в своей избе, не имел нужды быть у фельдмаршала. Вдруг неожиданно требует он меня к себе. Первые слова его: "Милорадович доносит, что неприятелем оставлен Малоярославец и занят нашими войсками. Наполеон с армией в пяти верстах за городом… Милорадович приказал генерал-адъютанту барону Корфу с кавалерийским корпусом и донскими казаками генерала Карпова следовать за неприятелем по исправлении мостов через речку Лужу, в самом городе обоим пехотным корпусам не сделал назначения. Отправляйся теперь же к Милорадовичу, объяви на то мое повеление. Мне обо всем давай знать подробно. Впредь до особенного приказания оставайся у Милорадовича! Ты знаешь, голубчик, что в рапорте не все можно писать, и потому уведомляй меня просто записками! Движение армии я буду согласовывать со действиями авангарда"»[1176].
«Более всего терпели войска, действовавшие с Милорадовичем и Платовым, по выступлении из Тарутина, на столбовой дороге и вблизи от нее; у них мало привозилось с фуражировок, лошади насилу тащились, убыль в людях становилась велика; солдаты забивались спать вокруг лошадей и под лафеты, переносили все с необыкновенным духом и веселостью, тешась гибелью, постигшей врагов. В самые голодные дни Милорадович говаривал солдатам: "Чем меньше хлеба, тем больше славы!" Обычное: "Ура, рады стараться!" — бывало ответом любимому вождю»[1177].
Великая армия — не более чем 100 тысяч человек, была вынуждена воротиться на пройденный ею ранее путь… Русская армия заняла по отношению к коммуникационной линии французов фланговую позицию, отсекая их от южных губерний. Этот маневр получил наименование «параллельного преследования».
«Цель Кутузова состояла в том, чтобы заставить неприятеля отступить по большой Смоленской дороге, где все было выжжено, разорено и где не было никаких средств к продовольствию. Авангард под начальством Милорадовича должен был идти проселком, в значительном расстоянии от большой дороги, и, равняясь с неприятелями, не вступать в общее сражение, а стараться отрезывать неприятельские корпуса, замыкающие их шествие. Главная армия наша должна была идти также проселком в большом расстоянии от Смоленской дороги и в случае нужды поддерживать авангард. Вследствие таких распоряжений неприятель неминуемо должен был прийти в окончательное расстройство и бессилие от недостатка в продовольствии и в квартирах, тогда как наши войска, следуя стороною помимо большой дороги, не подвергались сим недостаткам. Для умножения бедствия французов Главнокомандующий приказал Платову следовать за ними со всеми казаками по большой дороге и не давать отдыха на ночлегах»[1178].
«Отряд генерала Милорадовича усилен так, что почти составляет половину армии, следует параллельно между мною и Можайской дорогой»[1179].
«Генерал Милорадович, разъезжая перед войсками, ободрял их примером и речами, напоминая всем и каждому прежние походы с Суворовым, трудные пути Альпийских гор, поощряя через то преодолевать всякое препятствие, забывать всякую нужду, помня только о единой славе и свободе Отечества. Такие увещания не были напрасны; солдаты с удовольствием внимали им — и темные осенние ночи, влажные студеные туманы, скользкие проселочные дороги, томительный голод и большие переходы не могли остановить рвение войск, кипевших желанием настичь бегущего врага. Солдаты наши дышали мщением; но мщение становится страстью благородной и похвальной, когда оно имеет целью обиды Отечества. Притом и сладкая надежда о скором возвращении прежней славы немало подкрепляла передовые войска среди неописанных трудов их»[1180].
«Три дня [14—16] октября ушло на то, чтобы перебраться с Калужской дороги на Московскую у Можайска. Пришлось идти через Бородинское поле, распространявшее зловоние и представлявшее страшное зрелище. Узнав, наконец, какой путь избрали французы, Кутузов отправил казаков вдогонку за их арьергардом, а Милорадовичу поручил тревожить их левый фланг. Сам он выжидал, решив не давать серьезного сражения и сохранить свою армию»[1181].
«Взятый в плен раненным в Бородинской битве Елизаветградского [гусарского] полка рядовой Самусь явился к Милорадовичу, как начальник трехтысячного партизанского отряда, им самим собранного из крестьян окрестных деревень. Бежав из плена, Самусь предложил крестьянам составить отряд, нападать на проходящие неприятельские обозы и команды, вооружив себя неприятельским оружием и патронами, которые они должны отбить у неприятеля. Сначала нападал он на малые команды, и когда оружия и патронов было достаточно, и отряд его возрос до 3 тысяч ратников, то он нападал уже на значительные команды и один разбил наголову целый батальон… Милорадович произвел Самуся в унтер-офицеры, наградил знаком отличия Военного ордена…»[1182] Вскоре отважный гусар был произведен в офицеры.