«Войска готовятся к походу. Конница гремит по мостовым, проходя через город. Пехота еще в лагере. С наступлением ночи генерал Милорадович приказал развести большие огни, дабы внушить неприятелю некоторое опасение видеть на крыле своем новое войско. С нашей стороны огни в лагере, с противной — пылающие окрестности Лютцена все небо обагрили заревом. Лошади наши оседланы, мы готовы…»[1391]
«Милорадович должен был прикрывать обе колонны и, удерживая неприятеля, дать время армии совершить беспрепятственное движение к Эльбе. На подкрепление ему назначили принца Евгения Виртембергского, со всей пехотой, бывшей в сводном корпусе Винцингероде, от чего Милорадович усилился шестью тысячами и корпус его простирался до 18 тысяч человек»[1392].
«21 апреля союзники отступили, и Наполеон не замедлил приписать себе в этом нерешительном и случайном для него сражении победу, которая стоила французской армии 15 тысяч человек и 5-ти орудий»[1393].
«Победа была спорная и отнюдь не решающая. Из строя выбыло 30 тысяч человек, в том числе 12 тысяч французов. "Как! — с горестью воскликнул Наполеон, — такая бойня и никаких результатов! Ни одного пленного! Эти люди совсем ничего мне не оставят!"»[1394]
«Надо отдать честь Милорадовичу, что хотя и предшествующие его отступлению войска, шедшие почти ордой, и затрудняли его отступление, но он вел арьергард в отличном порядке и нес на плечах наступление французов и тем много способствовал общему отступлению к Эльбе»[1395].
«Авангард становится опять арьергардом, ибо армии отступают. Генерал-адъютант князь Волконский известил генерала Милорадовича, что государь поручает ему учредить вновь партизанскую войну для действий на сообщения неприятеля в гористом пространстве от Йены до Лейпцига. С этого времени не ожидай подробных описаний, мы в арьергарде; следственно, в беспрерывных трудах и опасностях. Не сходить по целым суткам с лошадей, валяться на сырой земле, не иметь сна и хлеба — вот что нас ожидает и что нам уже не ново»[1396].
«Французский авангард… 23 апреля настиг Милорадовича на берегах Мульды и с тех пор постоянно каждый день нападал на него. При Вальдгейме, Эндорфе, Носсене и Вильсдруфе происходили упорные дела, продолжавшиеся иногда часов по десяти. Нигде не могли французы одержать поверхность и произвести в отступавших войсках замешательства»[1397].
«24-го. На следующий день отступаем за Этцдорф, так как неприятель сосредоточил большие силы у Дёбельна, где должны были находиться пруссаки. Милорадович и Витгенштейн останавливаются в Носсене, и первый отдает приказ вновь идти к Вальдгейму. Корф пытается доказать невозможность этого и в конце концов сказывается больным; командование принимает принц Виртембергский»[1398].
Похоже, неожиданное поражение, связанное с еще более неожиданным назначением главнокомандующего, внесло нервозность в ряды русских войск — точнее, командного их состава. Впрочем, наш герой остается верен себе. Вот что вспоминал «принц Евгений Виртембергский, начальник пехоты арьергарда: "Под Носсеном я был исполнен удивлением к Милорадовичу. Он соединяет в себе столько свойств героя, что на поле сражения нельзя довольно ему надивиться. Его личная храбрость и присутствие духа превосходят всякое вероятие"»[1399].
Характеристика, созвучная прежним: «Генерал Милорадович был и отличался во всех сражениях того знаменитого времени. Являться первым в бою, водить бригаду свою в штыки; сражаться перед глазами всего войска с мужеством и преследовать неприятеля всегда с успехом, было обыкновенным делом его»[1400].
И вот еще одна характерная подробность того же времени — дневниковая запись датирована 24 апреля: «Неприятель остановился отсюда верст за пять. Генерал Милорадович, генерал Уваров, командующий кавалерией, английский генерал Вильсон, который ездит прогуливаться в сражения и не пропускает ни одного почти авангардного дела, все вместе заняли пространный, прекрасно убранный дом. Адъютанты всех генералов были тут же. Будучи послан далеко с приказаниями, я приехал несколько позже других. Все наши радовались светлой и покойной квартире. Одни играли на фортепианах, другие смотрели библиотеку…»[1401] В комфорте Михаил Андреевич отказать себе не мог — конечно, если была для того возможность.
1400