Хотя бои продолжались непрерывной чередой, мы, чтобы не писать подробную историю заграничных походов, ограничимся несколькими штрихами.
4—7 (16—19) октября произошла Битва народов под Лейпцигом.
«Государь рано поутру приехал на поле, когда еще повсюду царствовала глубокая тишина, вдруг раздался первый сигнальный выстрел из тяжелого неприятельского орудия, как вестник предстоящего грома. Многочисленная свита монархов замолчала; Милорадович, обращаясь к императору, сказал: "Неприятель приветствует приезд вашего величества", — и шутка сия, произнесенная кстати, заставила всех улыбнуться»[1474].
Шутка не нова — но кто ее знал? Вяземский, вскоре после Бородина заболевший, пребывал в Москве.
«Сто двенадцать запасных орудий уже были выстроены генералом Сухозанетом[1475]: на расстоянии 350 саженей возгорелась та ужасная пальба, о которой Милорадович сказал: эта канонада громче Бородинской. Она продолжалась 1,5 часа с равным ожесточением с обеих сторон. Русская артиллерия взяла перевес: французские батареи начали отступать на дальний пушечный выстрел. Во время этого блестящего артиллерийского дела гвардия наша принудила французскую пехоту оставить Госсу. Александр вырвал победу из рук Наполеона»[1476].
«По приказанию Главнокомандующего с королевской прусской гвардией и 2-й дивизией пошел я в подкрепление войск генерала графа Витгенштейна, и внимание мое отвлечено было от деревни Госса, но вскоре по его же приказанию возвратил дивизию в соединение с первой. Неприятель между тем оттеснил войска на конечности правого крыла и в больших силах атаковал деревню. За ними приближались многие другие войска. Огонь начался жесточайший. Лейб-гвардии Егерский и Финляндский полки, с неимоверной храбростью сражающиеся, уступали уже превосходному неприятелю. Стрелки уже угрожали артиллерии нашей. Сильный с батарей огонь загорелся с обеих сторон. Сквозь град ядер проводил я лейб-гвардии Гренадерский полк к деревне Госса и с удивлением видал равнодушие к опасностям молодых людей, большей частью полк сей составляющих. Генерал-майор Желтухин[1477], впереди полка мужеством своим и хладнокровием ободряя, ударил в штыки. Лейб-гвардии Егерский и Финляндский полки стремительно ворвались в средину неприятеля. Санкт-Петербургский и Таврический гренадерские полки, с отличным мужеством им содействовавшие, много способствовали, и в мгновение деревня была во власти нашей. Ничто не остановило храбрые полки наши. По телам неприятеля дошли они до его линий. Уже свезены были его батареи. На полверсты вперед подались цепи стрелков наших. Приближающаяся ночь заставила меня отозвать стрелков ближе к деревне; расстроившиеся полки велел я собрать в резервы. Лейб-гвардии Гренадерский и Павловский полки расположить в деревне, и сражение кончилось», — докладывал графу Милорадовичу генерал-лейтенант Ермолов[1478].
«На одном из переходов… австрийский император прислал к государю несколько орденов для генералов и офицеров, находившихся при его величестве в Лейпцигском сражении. Мне пожалован был крест Леопольда 3-й степени. Граф Милорадович, узнав о сем, снял с себя знак сего ордена, который он давно уже имел, и просил меня принять оный от него на память», — вспоминал Михайловский-Данилевский[1479].
«Зимнее солнце 1814 года озарило последние подвиги французского оружия, подвиги последней горсти храбрецов Великой армии и необученной молодежи. Канонада Шампобера и Монмираля была последним отголоском громовых раскатов Риволи и Маренго, Аустерлица и Ваграма. Это — отчаянная борьба, отчаянный вызов Наполеона своей судьбе»[1480].
17 (29) января произошло Бриеннское сражение; 20-го — при Ла-Ротьере.
«Неприятель расположен был параллельно против нас на небольшом возвышении, правый фланг его занимал деревню Ла-Ротьер, многочисленная артиллерия прикрывала весь его фронт… Топкие поля от времени года затрудняли движение артиллерии, и потому часть орудий оставлена была на позиции, а лошади их припряжены были к остальным, с которыми начальник артиллерии генерал-майор Никитин быстро двинулся на неприятельские батареи, поражая их беспрерывным огнем. Вслед за ним вся пехота наша, подкрепленная конницей, скорыми шагами пошла в атаку; перед началом дела я созвал всю линию стрелков моих, чтоб не замедлить движения напрасной перестрелкой. Колонна моя, приблизясь к неприятелю, пошла на штыки, невзирая на осыпающие ее картечи… Французы не устояли, центр их был сбит и преследуем штыками 6-го корпуса, и взято им с боя 30 орудий; между тем неприятель упорно держался в деревне Ла-Ротьер. Я отделил часть 18-й дивизии туда на подкрепление графа Ливена[1481], и наконец, при наступлении уже ночи, деревня была очищена. И так французы под личным предводительством Наполеона были совершенно разбиты. Взято до 80 пушек и более 5 тысяч пленных»[1482].
1474
1475
1477
1479