Когда же солдата повели на казнь, генерал продиктовал полковому адъютанту: «"По предварительному сношению с высшим начальством, которое соблаговолило уважить представленные мною причины, я имел счастье исходатайствовать (это его любимое слово) рядовому из рекрут Иванчуку за вторичный побег его — прощение. Вследствие чего (опять его привычное в бумагах слово) виновного рекрута от телесного наказания освободить и переслать в дальнюю мушкетерскую роту. Полковому священнику рекомендовать сделать Иванчуку приличное отеческое увещание; а капитан *** имеет поручить его строгому надзору двух старых мушкетер, бывших со мною в Италии".
— Готово? Подай! — и тут размашистым почерком, с живописным крючком, подмахнул он: "Милорадович"»[533].
Что тут сказать? Истинное, деятельное милосердие, сочетаемое с громким театральным эффектом… Весьма характерно для Михаила Андреевича!
Федор Глинка оставил и такое воспоминание:
«Учтивый со всеми теми, которых он держал вдалеке от себя, Милорадович говорил всегда: "Вы". Слово "Ты" означало степень сближения с ним. Он часто приближал к себе офицеров своего полка, и говорил им "Ты". Но, подметив что-нибудь невыгодное в их нравах и поведении, переходил на "Вы". И это было знаком отдаления. Меня поставил Милорадович на точку: "Ты"»[534].
«В ноябре 1804 года полковник Инзов произведен был в генерал-майоры, с назначением командиром Киевского гренадерского полка, а Апшеронский полк принял полковник князь Александр Васильевич Сибирский 1-й[535]»[536].
Поводом к войне стала казнь принца французского королевского дома герцога Энгиенского[537], который до 1799 года командовал авангардом корпуса эмигрантов, а затем частным образом — правда, на английскую пенсию — жил в баденском городке Эттенхейм. Здесь, по приказу Наполеона, он был захвачен тайно перешедшим границу французским отрядом, доставлен во Францию, спешно осужден и расстрелян ранним утром 21 марта 1804 года.
«Россия громко протестовала против поступка первого консула, служившего доказательством полного забвения самых священных начал. Россия требовала объяснения, которое могло бы ее удовлетворить, хотя и было ясно, что подобного объяснения Франция дать не могла. Ответ не заставил себя долго ждать. Он был резок и оскорбителен. Министр иностранных дел Талейран, чтобы доказать неуместность выступления России по поводу казни герцога Энгиенского, напоминал, что во время смерти императора Павла Франция не позволила себе спрашивать какого-либо объяснения»[538].
Мемуарист, по понятным причинам, неточен — Бонапарт написал, что если б убийцы Павла I находились на территории Франции, он выдал бы их Александру. Это была откровенная издевка: цареубийцы находились в России, их никто не искал. Таким образом, Наполеон приобрел врага на всю жизнь.
В 1805 году в Европе началась новая война… Кроме России, в состав коалиции вошли Великобритания, Швеция, Королевство обеих Сицилии и все те же австрийцы. Боевые действия теперь развернулись на австрийской земле. Во главе нашей действующей армии был поставлен «старый, но хитрый генерал Михаил Ларионович Голенищев-Кутузов»[539].
«Кутузов, будучи очень умным, был в то же время страшно слабохарактерным и соединял в себе ловкость, хитрость и действительные таланты с поразительной безнравственностью»[540].
Некоторые историки называют его «любимым учеником Суворова» — Кутузов «правая рука Суворова, по собственному его выражению»[541]. Понятно, что Михаилу Илларионовичу было выгодно считаться «суворовским учеником» — быть может, он сам и поддерживал эту легенду. Но князь Италийский был один — как один оказался и князь Смоленский.
535
537
540