Под номером вторым им был подписан приказ совсем иного содержания: «Сегодня пойманы в самое короткое время разбродившихся до 2000 нижних чинов. Таковое непомерное число отлучившихся от своих команд солдат доказывает необыкновенное ослабление надзора господ полковых начальников. Привычка к мародерству сею слабостию начальства, возымев действие свое на мораль солдата, обратилась ему почти в обыкновение, которого искоренить предлежать должны самые строгие меры. Главное дежурство 1-й армии отошлет пойманных сего дня бродяг при списках в полки, которых на первой раз предписываю оным наказать строжайшим образом. Засим имею я надеяться, что господа полковые начальники для пользы службы и собственной чести возьмут меры и старания к прекращению сего вкравшегося уже в большой степени вреда. В будущее же время таковые пойманные по жеребью будут казнены смертью»[907].
Приказ свидетельствует: дисциплина в отступающем войске ослабла и подавленные ею инстинкты, присущие той далеко не лучшей части населения, которая попадала в солдаты, проявились во всей силе. Две тысячи нижних чинов — три батальона! Что ждало армию в случае продолжения отступления?..
Михаил Андреевич получил под свое начало 2-й и 4-й пехотные корпуса. В состав 2-го корпуса входили 4-я дивизия генерал-майора принца Евгения Виртембергского и 17-я — генерал-лейтенанта Олсуфьева[908]; в состав 4-го — две дивизии под командованием генерал-майоров Бахметевых: Николай Николаевич[909] командовал 11-й дивизией, Алексей Николаевич[910] — сослуживец Милорадовича по Измайловскому полку, соратник по Шведской и Турецкой войнам — 23-й. 4-я, 11-я и 17-я дивизии каждая состояла из двух пехотных, одной егерской — это двенадцать батальонов, и одной полевой артиллерийской бригады; 23-я дивизия — из трех пехотных и одного егерского полков — восемь батальонов. Во 2-й корпус входил также Елисаветградский гусарский полк, а в 4-й — Изюмский гусарский и сводно-грена-дерская бригада. Всего — более 20 тысяч человек.
До генерального сражения оставались считаные дни… Местом для оного было определено поле в районе небольшого — всего двадцать пять дворов — села Бородина, стоявшего на Новой Смоленской дороге.
Силы сторон оказались приблизительно равными, хотя долгое время в нашей историографии подчеркивалось наличие заметного численного превосходства противника. «Всего с ополчением было у нас налицо около 110 тысяч человек и 750 орудий; у французов же считалось 160 тысяч и до 1000 орудий, а затем еще разные части, шедшие к ним на подкрепление», — вспоминал Муравьев-Карский[911].
«В соединенных армиях насчитывалось около 115 тысяч регулярных войск, из них до 15 тысяч новобранцев-рекрутов, около 10 тысяч казаков и свыше 31 тысячи ополченцев» — написано в предисловии к книге «Бородино. Документальная хроника». Но если «регулярных войск», то при чем здесь иррегулярные казаки, а тем более — ополченцы, менее половины из которых имели ружья?
Далее в тексте указано: «Артиллерия соединенных русских армий располагала 640 орудиями. Неприятельская армия достигала 130 тысяч… Превосходя русских числом регулярных войск, армия Наполеона уступала количеством орудий и имела всего 587 пушек»[912].
Однако в энциклопедии «Отечественная война 1812 года» в статье «Бородинское сражение» написано: «Российские войска насчитывали около 150 тысяч человек (113—114 тысяч регулярных войск, около 8 тысяч казаков и 28 тысяч ратников ополчения при 624 орудиях). В состав регулярных войск входили 14,6 тысячи новобранцев, приведенных генералом Милорадовичем. Великая армия имела в строю около 135 тысяч человек при 587 орудиях»[913].
В книге же «Правда о войне 1812 года» численность русских войск вообще поднимается до «160 тысяч (вместе с казаками и ополченцами)», количество орудий — «648 против 587». Но силы Наполеона определяются в те же 130 тысяч человек[914].
Хорошо еще, что само расположение места, где произошло генеральное сражение Отечественной войны, сегодня — в отличие от мест многих иных баталий — не вызывает сомнений.
«Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12 верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно, — доложил Главнокомандующий. — Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, тогда я имею большую надежду к победе. Но ежели он, найдя мою позицию крепкой, маневрировать станет по другим дорогам, ведущим к Москве, тогда не ручаюся, что может быть должен идти и стать позади Можайска, где все сии дороги сходятся…»[915]
908
909
910
913