Я не могла усидеть на месте в ожидании, но рука Роума сжала мое дергающееся колено.
– Остановись.
Я рискнула взглянуть чуть ниже – большая выпуклость упиралась в ширинку его джинсов. Тогда я попыталась придвинуться ближе, чтобы украсть поцелуй, прикосновение, просто что-то, чтобы хоть ненадолго успокоить свое изголодавшееся тело.
Заметив, что я собираюсь сдвинуться с места, Ромео наклонился к моему уху.
– Решай сейчас, хочешь ли ты, чтобы тебя арестовали за непристойное поведение в публичном месте, потому что, если ты окажешься хоть на миллиметр ближе, я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас, без всяких любезностей. Выбор за тобой, Шекспир.
Я отодвинулась к дверце и опустила окно, чтобы впустить в салон хоть немного воздуха. А потом попыталась сосредоточиться в поисках ответа на вопрос, на что, черт возьми, я подписалась.
Когда машина наконец остановилась перед зданием моего сестринства, дорога к которому казалась вечностью, мы вышли на тихую улицу.
– Заходи одна, я поднимусь с балкона. И давай пошустрее, детка. Я серьезно. Не испытывай меня сейчас.
Глава 15
Стоило мне войти в комнату, Ромео притянул меня к себе, и его дыхание – смесь мяты и пива – овеяло мою раскаленную кожу, охлаждая ее.
– Подойди к кровати и сними сапоги. – Его голос был строгим.
Мои ноги двинулись вперед, словно были идеально настроены на его команды. Я подошла к кровати и сбросила обувь.
– Повернись ко мне лицом.
Я сделала, как он сказал, дрожа от опьяняющего коктейля дурных предчувствий и возбуждения. Ромео, освещенный лунным светом, стоял у стены и наблюдал, как мой силуэт с готовностью выполнял его указания.
– Сними платье… медленно.
Я плавно подняла подол и стянула платье через голову, отбросив его на пол. Я осталась стоять в своем новом черном лифчике без бретелек и шелковых трусиках. Размашистым шагом Ромео подошел ко мне и начал скользить взглядом по моему почти обнаженному тела с проницательной улыбкой. Затем его внимание остановилось на моем бедре, и парень провел пальцем по линиям маленькой татуировки.
Роум ошеломленно посмотрел на меня.
– Татуировка, Шекспир? Умеешь удивить. До этого ты мне ее не показывала. – Он тут же опустился на колени, чтобы изучить надпись. Его лицо оказалось на уровне моего живота, и теплое дыхание пробегало между моих ног, вызывая сдавленные стоны из глубины моего горла.
Когда Ромео провел по татуировке пальцем, меня охватила тревога от воспоминания, почему я ее набила. Задрожав, я сделала предательский глубокий вдох.
Ромео, не поднимая глаз, крепко взял меня за ладонь. Паника тут же улетучилась – его прикосновение исцелило меня.
– «Для дум моих ты то, что пища телу. Иль благодатный дождик в летний зной»[8], – прочитал он цитату вслух, прижимаясь поцелуем к моей выпирающей тазобедренной кости. Затем посмотрел вверх и спросил: – Что это, детка? Почему эти слова занимают почетное место на этом прекрасном теле?
Легкие как перышко прикосновения кончиков его пальцев продолжали ласкать замысловатые петли и наклоны строк.
Я запустила ладони в его волосы, и Ромео крепко сжал мои ягодицы свободной рукой, прижимая к себе.
– Это Уильям Шекспир. Строки из одного любовного сонета, номер семьдесят пять, – призналась я, всеми силами стараясь подавить всхлип, когда его пальцы скользнули по моей промежности.
Его глаза приоткрылись.
– Но почему эти слова оказались важны настолько, что ты навечно заклеймила себя ими?
Мои глаза наполнились слезами, и я прикусила губу, чтобы не рассыпаться на части.
Стальная хватка на моих бедрах усилилась в предупреждении, и Ромео лизнул нижнюю часть моего живота.
– Расскажи мне, Мол. Я не буду просить дважды. Я с тобой и не позволю тебе сломиться.
– Это… Это просто цитата, которая мне нравится. Вот и все, – уклончиво ответила я.
Темные глаза Ромео сузились.
– Я знаю, что это не вся история, детка, но ты можешь рассказать мне позже. – Я протяжно выдохнула, не подозревая, что все это время задерживала дыхание.
Ромео поднялся на ноги. Я с трудом сглотнула, когда его руки медленно опустились на мои плечи и прошлись по моим торчащим позвонкам. Стоило ему подобраться к застежке моего лифчика, мое сердце безумно заколотилось. Я инстинктивно ухватилась за его клетчатую рубашку, чтобы устоять на нетвердых ногах.