У них свои интересы — скорее интернациональные. Причем нередко их интересы расходятся с интересами их собственных стран.
Для того чтобы внешняя политика могла быть реализована, необходим соответствующий аппарат внешней политики (АВП), обычно состоящий из МИДа, МО, Министерства внешних связей и т. д. Хотя по функциям каждый из этих институтов отвечает за одно направление внешней политики, однако на практике они очень часто взаимодополняют друг друга (а иногда и взаимно мешают). Однако главная их функция — реализовывать политику, в том числе и политику безопасности, конечная цель которой заключается, как минимум, в защите фундаментальных интересов и ценностей, как максимум, в беспредельном расширении их объема. В свою очередь политика безопасности дробится на множество политик безопасности в зависимости от их функциональной направленности и восприятия «угроз»: политика военной, экономической, технологической, экологической, информационной, культурной и прочей безопасности.
Следует также учитывать, что все названные категории взаимосвязаны с другой цепочкой категорий, в которую встроена и внешняя политика. Это — мощь государства, его вес, который связан с категорией престижа, сама внешняя политика, с которой сопрягаются категории роли и силы государства. Через эту цепочку категорий определяются фактически соотношения экономического потенциала государства и его возможности реализовывать внешние цели. В свою очередь анализ всех этих соотношений призывает категорию восприятия, имеющую самостоятельное теоретическое направление, получившее название «теория восприятия» (или в западном варианте — как перцепциология). Именно на этом уровне формулируются доктрины или концепции внешней политики, в том числе и национальных интересов и безопасности.
При этом надо учитывать разницу между доктриной и концепцией: первая является теоретико-пропагандистским обеспечением государственной политики, вторая — совокупностью взглядов и рекомендаций относительно того, какую политику государству целесообразнее проводить на тот или иной исторический момент. Были, например, доктрины Монро, Трумэна, Форда, но не было доктрин Моргентау или Дойча. У последних были концепции, теории национальных интересов и безопасности.
Экскурс в теорию был нужен, прежде всего, для того, чтобы «развести» категорию национальных интересов и политику безопасности. Эти категории отражают разные функции внешнеполитического процесса, который делится на две фазы: фазу формирования и формулирования внешней политики и фазу ее реализации в системе международных отношений. Категория интереса относится к первой фазе, безопасности — ко второй.
Итак, интерес — это категория политики, отражающая осознание (субъективизацию) объективных потребностей государства. Внешнеполитический интерес, т. е. национальные интересы вовне являются выражением общих и частных потребностей государства, вытекающих из его социально-политической природы, а также его места и роли в системе международных отношений.
Безопасность (национальная) — категория политики, означающая способы, средства и формы обеспечения национальных интересов государства как внутри страны, так и в системе международных отношений.
Безопасность (международная) — категория, отражающая такое состояние международных отношений, при котором обеспечиваются фундаментальные национальные интересы всех субъектов мировой политики.
Необходимо обратить внимание на разницу между национальной и международной безопасностью. Национальная безопасность — это политика, международная безопасность — это состояние.
Какое состояние международной безопасности предпочтительнее для той или иной страны, зависит от понимания собственных национальных интересов. Поскольку чаще всего эти интересы существенно отличаются у различных держав, то они и являются внутренними источниками «опасности», т. е. напряженности, конфликтов и войн на мировой арене.
Именно поэтому формулирование концепции национальных интересов и определение угроз этим интересам должны предшествовать выработке политики национальной безопасности.
Концепция международной безопасности Советского Союза
Обращает на себя внимание такая странность: в основных внешнеполитических документах нынешней России (концепции национальной безопасности, военной доктрине и концепции внешней политики Российской Федерации) отсутствует четко сформулированная категория международной безопасности. В то время как во внешнеполитических документах Советского Союза эта категория была не только четко определена, но и служила стержнем, вокруг которого разворачивалась внешняя политика СССР. Причем поначалу концепция международной безопасности формулировалась в качестве региональных концепций коллективной безопасности в Европе или в Азии. Затем они трансформировались в концепцию всеобъемлющей международной безопасности, в деталях разработанную в период правления М. Горбачева. Последняя концепция состояла из множества компонентов, но главная ее особенность заключалась в двух моментах. Во-первых, в ней подчеркивалось, что безопасность не может быть односторонней, т. е. отвечать интересам только одной страны или группы стран (коалиции), а может быть только всеобъемлющей, т. е. отвечать интересам каждой страны мира. Во-вторых, все сферы безопасности, включая и военные, необходимо решать политическими средствами. Наконец, в-третьих, предлагалась грандиозная программа всемирного разоружения до 2000 г.216. В концентрированной форме концепция международной безопасности была сформулирована следующим образом: «Безопасность национальная и международная — фактор сохранения мира, основанный на взаимообусловленности национальной и международной безопасности. Обеспечение национальной безопасности отдельных государств и международной безопасности в целом составляет часть общей задачи современности — сохранения и упрочения всеобщего мира, предотвращения ядерной войны»217.
Эта формулировка четко фиксирует два момента: связь между национальной и международной безопасностью. Второй момент — главная задача национальной и международной безопасности — предотвратить ядерную войну.
Как оказалось, последняя задача была решена в результате поражения и даже исчезновения с политической карты мира именно той державы, которая активнее всего выступала за предотвращение ядерной войны. Другими словами, необходим был слом биполярной и утверждение однополярной системы, чтобы тема мировой ядерной войны ушла на задворки мировой политики.
И все же помимо ядерного аспекта в концепции международной безопасности советского периода присутствовали и другие компоненты. Так, один из участников формулирования официальных концепций международной безопасности218 профессор М. Д. Проэктор так формулирует эту категорию: «Видимо, международная безопасность — это такое состояние международных отношений, при котором создаются наиболее благоприятные условия для суверенного развития государств. Для обеспечения их полной политической независимости, ограждения национальных либо союзнических или же всеобщих интересов от агрессии и военно-политического нажима, для равноправных отношений с другими государствами»219.
Обращаю внимание на то, какое большое значение в то время, а это всего лишь менее 15 лет назад, придавалось понятию государственного суверенитета. Хотя и сейчас это понятие упоминается в официальных документах Москвы, однако оно уже не занимает столь почетного места, как раньше.
216
Подр. см.: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М.: Политиздат, 1986, с. 62–76; Политика силы или сила разума? (Гонка вооружений и международные отношения). М.: Политиздат, 1989, с. 291–301.
218
Следует отметить, что в разработку этой концепции МБ были активно вовлечены ученые ИМЭМО.
219
Д. М. Проэктор. Мировые войны и судьбы человечества. Размышления. М.: Мысль 1986, с. 252.