При его приближении маленькие черные кошки зашипели.
Шют ухмыльнулся. Два звереныша, шкурки у них маленькие, но они будут напоминать ему о долгом и трудном пути назад. Он прицелился в голову одного из них и указательный палец его правой руки медленно нажал на спусковой крючок.
Пантера-мать лежала всего лишь в нескольких метрах в стороне от американца, притаившись в ветвях дерева. Она уже давно почувствовала приближение человека и покинула свое место в расселине, чтобы спрятаться. Но она спряталась так, чтобы можно было наблюдать за человеком. Широко раскинувшиеся ветви упавшего дерева позволяли это. И вот она лежала сейчас на толстом суку, вонзив когти в кору и приготовившись к прыжку. Если бы человек не приблизился к убежищу ее детей, пантера-мать так и осталась бы на своем месте, пока он не уйдет. Но это существо, от которого исходил такой особенный запах, подбиралось все ближе к ее малышам. Пантера-мать пригнулась. Она медлила. Никогда прежде не нападала она на человека. Она не напала на него даже после того, как человек убил отца ее детей и бросил его труп в лесу. Но сейчас надо было защищать жизнь малышей. Мускулы большой кошки напряглись. Повизгивание детенышей перешло в жалобный стон, и она прыгнула.
Когда раздался выстрел, Лао Йон вскочил. Он искал глазами американца, но полковник исчез из поля зрения. Лао Йон видел только ветви упавшего дерева. Он, согнувшись, осторожно подошел поближе и медленно выпрямился, опустив пистолет. Американец лежал с размозженной головой. Значит, вопль, который он услышал, был предсмертным криком полковника Шюта.
Лао Йон побежал к расселине. В этот момент от зеленой стены зарослей, метрах в ста перед ним, отделились человеческие фигуры. Лао Йон остановился. Вглядевшись, он увидел, что это его соотечественники — на них была форма Патет Лао. Он помахал им рукой и крикнул:
— Братья, это я, Лао Йон!
Они ответили на приветствие. С двух сторон одновременно подошли они к расселине, в которой лежал мертвый американец. Пантера-мать не обращала больше внимания на человека. Когда он остался лежать на земле, она унесла из расселины в лес живого детеныша. Теперь она, рыча, стояла перед своим убежищем, зажав в зубах малыша, убитого Шютом. Так продолжалось всего лишь одно мгновение. Кто-то из солдат Патет Лао поднял было винтовку, но другие удержали его. Бойцы застыли на месте и ждали. Не двигался и Лао Йон. Тогда пантера-мать повернулась и медленно, с величайшей осторожностью понесла мертвого малыша в лес.
А еще через несколько минут Лао Йон и Шанти уже сжимали друг друга в объятиях.
— Ты жив!
— Жив, брат!
— Я все еще не могу этому поверить!
Лао Йон засмеялся.
— Я жив, — сказал он, — а полковник мертв.
Из долины пришли солдаты. Они сердечно приветствовали Лао иона, которого все считали погибшим. Перед тем как снова спуститься в долину, они услышали все, что с ним произошло. Шанти описал другу ход сражения за Шангри-Ла. Вечером они двинулись в Сепон и через сутки благополучно прибыли в город.
Над Сепоном опустилась ночь, но здесь никто и не думал о сне. Мужчины в военной форме и в крестьянской одежде, женщины в пестрых синха — длинных платьях, доходивших до щиколоток, спешили навстречу солдатам Шанти. Они смеялись и осыпали солдат цветами.
— Победа! Победа! Пала крепость Кхесань! — радостно кричали люди. — Американцы сдали Кхесань! Победа, братья, победа!
Лишь тогда, когда они спустились в подвал, который служил Шанти штабом, и Лао Йон прилег на циновку, — лишь тогда он почувствовал смертельную усталость. Шанти протянул ему чашку риса, и Лао Йон с трудом съел несколько горстей. Он был голоден, но не мог есть — от усталости. Он так и уснул — лежа на спине и держа обеими руками у себя на груди чашку с рисом.
Через неделю они простились. Лао Йон выпил небольшую чашечку водки. Крепкий напиток обжег горло, на глазах выступили слезы.
— Это от водки, — сказал Лао Йон смущенно и вытер глаза.
Шанти лишь улыбнулся и кивнул.
— Наш солдат проводит тебя до окраин Донгхена. Будь, однако, осторожен, когда пойдешь по городу. Вьентьянские генералы забирают в армию каждого молодого лаосца, который попадает к ним в лапы.
— Не бойся, меня им не взять.
Лао Йон приподнял свой мешок, проверяя его тяжесть. Там было продовольствие и табак. Теперь лаосец одел тот же костюм, в котором уехал из Бангкока.
— Я был лейтенантом Сухатом. На этот раз я стану тенью, которая проскользнет через район, занятый войсками Вьентьяна.
— Еще год? — спросил его Шанти.
Лао Йон кивнул.
— В будущем году, после дождей я опять буду с вами.
— Как зовут твою девушку? — спросил Шанти.
— Ками.
Лао Йон видел ее сейчас перед собой, видел такой, какой она была, когда дни расставались в Бангкоке.
— Вы будете не первыми, кто снова поселится в Наке, — сказал Шанти.
— Я отправлюсь в обратный путь на следующий же день после экзаменов.
— Вместе с Ками?
— Да.
— А ты уверен, что достанешь деньги на учебу теперь, когда отец…
— Не беспокойся, — сказал Лао Йон. — Я снова стану водителем такси. Буду по воскресеньям немного меньше уделять времени боксу, сниму более дешевую квартиру, тогда денег хватит. Не беспокойся за меня.
— А сейчас тебе пора идти, — сказал Шанти. — Ты должен достигнуть леса, пока не появятся американские самолеты.
Когда Лао Йон садился на велосипед, Шанти приложил руку к козырьку. «Он преодолеет все препятствия, — думал Шанти, — и вернется на родину. Он умен и мужествен. Этот человек, собственно, и есть частица нашего будущего».
Шанти увидел: Лао Йон еще раз поднял руку в прощальном приветствии, перед тем как исчезнуть за изгибом дороги. Шанти повернулся и в глубокой задумчивости вернулся к себе.
Лао Йон ехал так быстро, что сопровождавшему его солдату стоило большого труда не отстать. За Сепоном шоссе номер 9 было пустынно и местами поросло травой. Дождь снова усилился. Далеко впереди дорога пропадала среди деревьев. Там начинался лес. Где-то впереди, за лесами катила свои воды на юг среди плодородных зеленых полей великая желтая река — Меконг. А еще дальше за ней были Бангкок, университет, Ками…
— Нажимай на педали, брат, — подгонял солдата Лао Йон. — Мы молоды, и нам надо спешить!
«ПЯТНАДЦАТОГО НОЯБРЯ ИЗ КАССЫ ЮЖНОГО СУДОРЕМОНТНОГО ЗАВОДА НЕИЗВЕСТНЫМИ ЛИЦАМИ ПОХИЩЕНО 84 ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ. ПРЕСТУПНИКИ СКРЫЛИСЬ».
«Пятнадцатого ноября в шестнадцать часов четырнадцать минут сработала блокировка двери кассы. Работники охраны завода, оперативно прибыв на место, задержали гражданина Вула, ранее судимого, полтора месяца назад освобожденного из мест заключения. У него обнаружены ключи от кассы и сейфа, а также пустой мешок. Осмотр помещения кассы показал, что сейф вскрыт. Деньги в сумме 84 тысяч исчезли. Свое причастие к краже задержанный отрицает».
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ НОЯБРЯ, СУББОТА,
СЕМЬ ЧАСОВ ТРИ МИНУТЫ
В дверях его остановил молоденький сержант и спросил документ.
«Спокойствие, — сказал себе Зенич. — Во-первых, вы в штатском. А во-вторых, ваша популярность не так велика, как вы сами об этом думаете. Этот паренек вас, например, не знает».
Он показал удостоверение.
Дежурный козырнул:
— Проходите, товарищ капитан.
— Прошу прощения, что потревожил вас в законный выходной, — приветствовал Зенича оперативный дежурный майор Бузницкий.
Он мог бы и не извиняться, но это было приятно.
— Сейчас приедут из ГАИ. Они вам расскажут обо всем лучше меня, — еще сказал майор.