«Ах вот оно что!.. – начала понимать Мета. – Значит, Язона надо искать самостоятельно. А этому недотепе еще и помогать придется. Не бросать же его здесь!»
Чувство брезгливой жалости к слабому мужчине дополнилось еще и раздражением. Ведь они будут вынуждены терять время, силы, рисковать из-за него. Должен же быть от него хоть какой-то толк?
И тут она вспомнила рассказы Фуруху.
– Ладно, – сказала Мета. – Язона мы отыщем. В конце концов, свяжемся с Керком, и он прочешет всю планету. А ты мне лучше другое скажи: почему там, на плантации, ты кричал про Солвица? С чего взял, будто и здесь тоже его проделки?
– Мета, но это отдельный долгий разговор! Вначале я хочу уйти отсюда, я хочу есть, я хочу выспаться в нормальной постели! Мета, помоги мне.
Экшен снова впадал в истерику. Все-таки он был почти невменяем.
– Да помогу я тебя! – разозлилась Мета. И потребовала сурово: – Коротко скажи, причем тут Солвиц. Мне надо знать.
Но Экшен даже коротко ничего объяснить не успел, потому что откуда-то сверху, то ли через дверь, то ли через узкие щелки окон под потолком, просочился громовой голос, усиленный акустической техникой:
– Темница окружена. Сопротивление бесполезно. Выходите по одному. Или мы просто пустим газ.
Совсем не герметичная тюрьма поистине доисторической постройки была малоподходящим местом для пускания усыпляющего газа. И вообще, похожи эти фэдеры или охранники султана – Мета не знала, кто там сейчас надрывается – были явно не готовы к атаке. Газ всегда пускают без предупреждения. А эти, вероятно, боялись ответных действий. Ведь им наверняка сообщили, что Мета серьезно вооружена, и даже в дверь ломиться они не пытаются. Запугивают страшным голосом, словно каких-нибудь наивных дурачков. Смех один.
– Будем сдаваться? – робко поинтересовался Экшен.
Мета даже не удостоила его ответом. А Фуруху деловито предложил:
– Могу вступить с ними в переговоры.
– Не надо. Скажи лучше, куда выводят эти окна наверху?
– Никуда. Это просто дырки в стене над обрывом.
– Понятно. А если вверх по обрыву, до уступа далеко? – продолжала выяснять Мета.
Фуруху наконец понял, что она задумала и объяснил со знанием дела:
– В окошки мы скорее всего не пролезем, но на самом верху есть широкая отдушина. Ее использовали раньше для казни – сбрасывали на дно темницы приговоренных к смерти. Хорошее средство для устрашения тех, кто здесь сидел.
Мета поморщилась от такого милого рассуждения. А Фуруху меж тем продолжал:
– Особо опасным преступникам через эту отдушину спускают на веревке еду. Чтобы не входить к ним через дверь. В общем, дыра эта выходит на плато. Удобно. Вот только не знаю, как мы полезем наверх…
– Не беспокойся, у меня достаточно всяких приспособлений. Ты умеешь лазать по горам с крюком и веревкой?
Фуруху пожал плечами:
– Специально не тренировался, но думаю, что смогу.
– Вот и славно, – резюмировала Мета.
Не теряя времени на дальнейшее обсуждение деталей, она тут же выстрелила вверх, и крюк со сверхпрочной нитью отлично закрепился с первого раза.
– Лезь ты первым, – распорядилась она, указывая на бывшего сотника и теперь уже тоже бывшего персонального охранника.
– А как же этот задохлик? – полюбопытствовал Фуруху, в свою очередь удивляясь проснувшейся в его душе заботе о совершенно постороннем человеке.
– Его я возьму себе на спину, как ребенка, – пояснила Мета.
Экшен шумно всхлипнул, то ли опять плакал, то ли истерически хохотал. Разбираться некогда было.
Фуруху карабкался наверх достаточно ловко, Мета, понятно, не отставала. В общем, когда после второго громкого предупреждения, стражники султана Азбая вышибли дверь водометами, планируя, очевидно, сломить волю троих заговорщиков внезапными потоками воды, заливающими все вокруг, топить в темнице было уже некого. И пока местные туповатые водолазы бултыхались в поисках хотя бы чего-нибудь, а султан Азбай на пару со Свампом пытался решить проблему чисто теоретически, Мета, Фуруху и Экшен были уже далеко.
Довольно быстро выяснилось, что изможденный Экшен не только бежать не может, но и вообще ноги переставляет с трудом. По этому поводу требовалось срочно найти хоть какое-нибудь транспортное средство. Удача улыбнулась им – восьмиколесный бронированный теренгнбиль – Фуруху пояснил, что его правильнее называть пансарбилем – двигался прямо им навстречу. Машину увидели сразу, как только, продравшись через кусты, осторожно, по-пластунски выползли к дороге. Схему действий наметили примитивнейшую.
Фуруху останавил биль и отвлек водителя разговором. А Мета с необычайной легкостью, не прибегая даже к убийствам и увечьям, нейтрализовала и его, и пассажира. Две единицы автоматического оружия местного производства тоже были хорошим подспорьем.
Первой целью Меты была ее собственная, а заодно и язоновская универсальная шлюпка, обе – припрятанная в кустах на склоне горы. Но она еще издалека поняла: в этом месте ловить нечего. Местные ищейки давно добрались до обеих шлюпок и скорее всего уже увезли их куда-нибудь подальше. А в зарослях на склоне просто организовали засаду. Не стоило туда соваться даже на пансарбиле. Значит, для начала – вниз, к морю, а там видно будет.
Напротив места их с Язоном посадки дежурили удивительно тупые моналойцы. Солдаты не обратили никакого внимания на бронемашину, зачем-то повернувшую в обратную сторону почти у них на глазах. Очевидно, здесь не ждали беглых преступников так рано, или вообще не получали сообщения о побеге. А вот за вторым поворотом дороги, в ущелье их уже встречали. Там у Меты и закончился весь боезапас анестезирующих иголок. Так что на следующем блок-посту пришлось уже применять настоящие реактивные заряды, какими пирряне привыкли уничтожать злобных тварей разного рода. Местных охранников Мета без особых колебаний готова была записать в эту категорию. Во всяком случае, совесть не мучила ее, после всего, что успел рассказать Экшен.
А Экшен, ни словом не обмолвившись про Солвица, хотя Мета просила его именно об этом, долго, нудно и жалобно скулил про свою тяжелую жизнь на Моналои. Но как ни относись к этому ничтожному раздавленному обстоятельствами человечку, а палачи его не могли не вызывать омерзения.
Главная и самая замечательная подробность, поведанная Экшеном: он сам не был преступником. Вообще не нарушал никаких законов, просто охотился на планете, которую фэдеры посчитали своей. И таким же образом к ним в рабство для работы на плантациях попадало очень много других, зачастую случайных и ни в чем не повинных людей. Хорошо еще если они брали в плен воинов, сопротивлявшихся захватчикам на слаборазвитых планетах. А то ведь иногда просто грабили корабли, как самые настоящие пираты, и весь экипаж отправляли собирать суперфрукты в жутчайших условиях моналойских плантаций.
– Долго здесь никто не живет, – мрачно говорил Экшен. – Сам я – случай особый, но об этом разговор впереди.
– Почему же никто не жаловался до сих пор? Почему никто не рассказывал об этих ужасах?! – удивилась Мета.
– Да потому, что накормить айдын-чумрой – это все равно что убить. Наступает эйфория и полная потеря памяти. У некоторых, можно считать, полное стирание личности.
– А у тебя? – спросила Мета. – Солвиц помог?
– Возможно, – буркнул Экшен.
И снова замолчал. Потом вдруг признался.
– Я хочу говорить об этом только с Язоном.
Мета не возражала: с Язоном, так с Язоном. В конце концов, ей и так уже многое стало ясно. Первое: Язона надо искать вместе с Керком. Второе. О самых сложных проблемах пусть действительно думает он сам. И третье: надо же еще как-то прорваться к своим. Эти лысые что-то совсем озверели.
И когда, наконец, они прорвались к морю, на первое место по степени важности вышли поиски дороги на ту сторону перевала. В данном вопросе Фуруху оказался плохим советчиком: дальше плантаций, рабочего поселка и резиденции Азбая судьба никогда не заносила его. Направление к берегу моря и к какому-то Окаянному Лесу, знал он хорошо, а вот по поводу гор… Все, что за горами – было табу для жителей долины. Он знал наверняка лишь одно: там за перевалом живут фермеры. И еще где-то там же находится Комбинат «Караэли-брук». На Комбинат спокон веку отвозили айдын-чумру, значит, не могло тут не быть дороги через перевал. Не по воздуху же эти фрукты перебрасывали? Разве что морем?
Рассуждения Фуруху показались логичными Мете, и они двинулись вдоль берега моря по не самой плохой в этих краях автотрассе. Погони почему-то не было. А у развилки стоял указатель. На «Караэли-брук». И дорога поднималась вверх, явно в сторону гор.
«Неужели все так хорошо?» – подумала Мета.
Ну, конечно, нет. Все хорошо просто не бывает.
В их сторону летело целое звено вертолетов, и Мета отчетливо разглядела тяжелые боевые ракеты на консолях.
– Я же говорил, надо сдаваться, – сиплым шепотом выдавил из себя Экшен.
– Иди, сдавайся! – презрительно бросил Фуруху. – А я уверен: они не станут стрелять.
Мета остановила пансарбиль и задумалась. Вариантов было несколько. Их следовало обдумать, но времени на это никто им не выделил. Стрелять из вертолетов все-таки начали. И довольно густо. Вот только мазали бесперечь. Нарочно, что ли? А впрочем, какая разница? Ведь это давало шанс спастись.
Глава девятнадцатая
Когда отверстие в потолке достигло доброго метра в диаметре, через него вдвинулась в трюм широкая и как будто полупрозрачная труба, оказавшаяся по сути стволом шахты лифта. Вниз скользнула кабинка, и дверь ее не то чтобы открылась, а скорее скрутилась тонким свитком, как целлофановая обертка с конфеты. И взорам пленников предстал высокий эффектный блондин в помпезно раззолоченном, словно кафтан средневекового барона, скафандре.
– Энвис! – удивился Олаф, узнавая вмиг старого приятеля, хоть тот и изменился, судя по интонации этого короткого вскрика.
– Да, это я, ты не ошибся, Олаф. Привет тебе и твоему новому другу на борту лучшего из кораблей Галактики – крейсера «Орэдд».
– Прости, как ты назвал его – «Орэтт»[2]? – то ли действительно не расслышал, то ли решил съязвить Олаф.
– Зря смеешься, – обиделся Энвис. – Этот корабль даст мне власть вначале над всей планетой, а затем и над всей Галактикой. Ведь вы же ничего ни смогли ему противопоставить, значит, и другие не смогут.
Покорителей Галактики Язон за свою жизнь навидался много, и сейчас откровенно заскучал, даже зевнул, не удержавшись. Энвис, конечно, заметил это и поморщился.
Скажем прямо, как-то совсем не плану шла его операция. Захваченные в плен уникумы реагировали на диктатора совершенно неправильно. «Впрочем, на то они и уникумы, – успокаивал он себя. – Надо было знать кого похищаешь, Энвис!»
– Приказы здесь отдаю я, – не слишком уверенно заявил хозяин непобедимого суперкорабля. – А вы – мои заложники. Понятно?
В ответ – молчание.
– И не пытайся хвататься за свою пушку, Олаф! – выкрикнул Энвис.
– А я и не пытаюсь. Что я дурак, что ли? К тому же это и не пушка вовсе. Ты не хуже других знаешь, что это. Объясни-ка спокойно, Энвис, на черта вообще ты все это затеял. Цирк какой-то, честное слово!
– Цирк?! – возмутился Энвис. – Это вы все устраиваете цирк! Вы сошли с ума, и притом давно. «Отцы», называется! Фэдеры! Сначала ты, Олаф, уходишь в леса, чтобы поклоняться какой-то несусветной белиберде, придуманной дикарями. Потом Одилиг начинает заигрывать с султанами, приближая их к себе, как равных партнеров. Потом этот ненормальный Фальк устраивает целую серию ограблений в космосе. Не фэдер, а разбойник с большой дороги. Я уже не говорю о Свампе! Этот бросает бизнес, торговлю, банковское дело и занимается только своей дурацкой наукой, причем уже не медициной, а какой-то дремучей ерундой. Ведь он влезает по уши в магические, мистические, оккультные знания. Наконец, самый трезвый среди нас старина Крум с подачи того же Свампа ухитряется пригласить на планету чужаков(!) для оказания военной(!) помощи. Это уже не цирк – это просто сумасшедший дом, господа!
Он сделал паузу, чтобы перевести дух.
– Слышишь, Язон, когда вы прилетели, это стало для меня последней каплей, я сразу отказался принимать участие в совещании здесь, в Томхете. А после, в тот же день, решил извлечь на свет божий свой главный аргумент, приберегаемый до крайнего случая, – вот этот звездолет «Орэдд». Я-то знаю, что Моналои не нужна никакая помощь. С помощью «Орэдда» я смогу уничтожить и всех монстров, вылезающих из земли, и всех конкурентов, прилетающих из космоса. А так же всех взбесившихся лысых наркоманов, и всех забывших свое место броцлингов!
Энвис вещал на меж-языке, по-видимому специально для почетного гостя, но слово «преступник» он произнес по-шведски, и Язон решил, что это еще одно общепринятое название для фруктовиков или «временных» работников плантаций.
– Да что ж это за корабль такой? – не удержался, наконец, Олаф.
– Ну, наконец-то, уроды! Проявили любопытство! – обрадовался Энвис. – Я расскажу. Я обязательно расскажу. Вы должны это знать. Заложникам полагается рассказывать все – от и до. Ведь в случае неудачи заложников все равно убивают, а в случае моей победы – сами понимаете: победителей не судят. Чего мне бояться? Что скрывать?
– Ты стал слишком разговорчив, Энвис, с тех пор, как я не видел тебя, – пробурчал Олаф. – Про крейсер-то будешь рассказывать?
– Молчать! – вдруг разозлился Энвис. – Как ты смеешь перебивать меня? Вот сейчас плюну на все и просто поджарю вас в ядерном реакторе.
От этого обещания он как-то сразу подобрел и успокоился. Погладил свою широкую бороду и тихо проговорил:
– Слушайте. Мой крейсер «Орэдд» – это бывший корабль кетчеров.
– Кого? – ошарашено переспросил Язон, услышав знакомое слово.
Энвис воспринял его вопрос по-своему.
– А вы и не знали, кто такие кетчеры? Лопухи вы, а не феномены! Слушайте меня! Раньше в Галактике считали, что кетчеры – это просто ловкие охотники, кочующие с планеты на планету, из-за того, что их родина сгорела в пламени сверхновой звезды. Но это не вся правда. Кетчеры – древнейшая раса, они редко, очень редко появляются на глаза обычным людям. А в высокоразвитых мирах не появляются вовсе. И охотятся они по всей Галактике вовсе не за редкими животными, точнее, не только за животными. Они пытаются выловить и собрать воедино все аномальные явления, все чудеса света, как говорили в старину. Когда им это удастся во Вселенной должен будет возродиться прежний порядок, такова истина.
Энвис помолчал, оценивая произведенный эффект. И Язон, и Олаф слушали его внимательно, но никаких особых эмоций на их лицах не отразилось.
– А я познакомился с кетчерами на планете Жюванс, – поведал Энвис. – На той самой планете, где они разводят питакк. И пиррянских рогоносов, и мэхаутских слонов, и нестареющую мутацию лю-лю-грыха, и несколько видов растений и животных со Стовера, и праматерь всех моналойских фруктов – так называемый трольск фликт, и даже бубузантов. Хотите верьте, хотите нет, но на Жювансе ухитряются существовать даже эти повсюду дохнущие одемирские зверьки.
Мягко говоря недалекий бандюга неожиданно выдал такой небывалый букет оригинальной информации, что Язон даже проникся к нему уважением. Это ж надо столько новых слов выучить! Видно, сильное впечатление произвели на него кетчеры.
– И они подарили мне свой корабль, – объявил Энвис после короткой паузы.
– Кто, бубузанты? – тупо переспросил Олаф, очевидно, опять издеваясь над бывшим товарищем по оружию.
– Сам ты бубузант! Кетчеры подарили мне этот корабль, что бы я нес и дальше по Галактике их прекрасные идеи, помогал решать их благородные задачи, приближал царство справедливости во Вселенной!
Судя по тому, сколь неумеренными стали патетические нотки в речах Энвиса, заврался он окончательно. Кем бы не были эти кетчеры, подарить свой мощнейший крейсер такому охломону они, конечно, же не могли. Надо полагать, в лучших традициях всех бандитов, моналойский наркоделец элементарно угнал роскошный сверхсовременный звездолет. Неясным оставалось лишь одно: почему эта древнейшая и мудрейшая раса не снарядила за ним погоню? Либо они оказались просто выше этого – мол, дела людские для них суета. Либо Энвис, ничтоже сумняшеся, перерезал всех кетчеров до единого. Как ни странно звучит такое, а в Галактике всякое возможно. Высокоразвитая раса – это еще не означает самая сильная и защищенная.
Но так или иначе, на данный момент с техническими новинками кетчеров в руках этот очередной встретившийся на пути Язона маньяк представлял весьма серьезную опасность. И следовало хорошенько подумать, прежде чем совершать следующий шаг.
– Возможности твоего корабля нам ясны, – спокойно заговорил Олаф. – Но что ты собираешься делать конкретно?
– Я не обязан отчитываться перед вами о своих конкретных планах!
Это был достойный ответ.
– При чем здесь планы? – поморщился Олаф от паталогической бестолковости собеседника. – Ты даже цели свои не обозначил.
– Да ты не слушаешь меня, что ли, Вит? – обиделся в свою очередь Энвис, называя вдруг Олафа не по имени, а по кличке.
– Наоборот! – решил подключиться Язон. – Мы вас очень внимательно слушаем. Потому и хотим спросить: каковы ваши требования и кому они адресованы?
Энвис смотрел совершенно оторопелым взглядом, и Язон счел своим долгом разъяснить ему, как ребенку:
– Когда человек или группа людей захватывают заложников, принято в обмен на их жизни требовать выполнения некоторых совершенно определенных условий. Или, согласно вашей логике, получается как-то иначе?
– Что ты мне мозги пудришь? – сообразил, наконец, тупоумный бандюга, о чем идет речь. – Все же предельно просто. Я полагаю, что твоя персона дорога всем пиррянам, а выдающиеся таланты Олафа Вита не безразличны нашему племени. Так что требовать соблюдения условий я буду ото всех сразу. Условия мои – очень простые на самом деле. Судите сами: вы уматываете отсюда в течение суток, то есть двадцати двух часов по-местному, и забираете с собой всех наших фэдеров. Строго по списку. Я хочу остаться единоличным правителем. И как только ваш чертов крейсер выйдет в кривовпространство, я отпущу тебя и Олафа. То есть я сам выкину вас на каком-нибудь межзвездном катерочке, на каком не жалко будет. Туда же, в кривопространство. Ну, а уж дальше ищете друг друга, как умеете.
«Блестящий замысел! – подумал Язон, с трудом сдерживая улыбку. – В чем он видит гарантии нашего невозвращения? Что если мы прилетим сюда вновь с огромной собственной эскадрой и подразделениями Специального Корпуса в придачу? Как он собирается контролировать эту планету в одиночку, когда на ней уже сейчас у всех жителей абсолютно разные цели? И зачем вообще нужны заложники, если и впрямь сидишь в самом мощном во вселенной корабле? Взятие заложников – это средство, к которому прибегает слабейший в минуту отчаяния.
Словом, концы с концами у Энвиса не сходились. Горе-террорист проявил себя полнейшим кретином. Но это-то как раз и не радовало. Ведь поведение кретина абсолютно непредсказуемо. В сущности, он может убить кого угодно и когда угодно, в любую минуту.