— Это там.
Еще немного — и они очутились возле озерца. София устремила взгляд на ту сторону. Сегодня окна красного дома были закрыты ставнями. Хижина показалась девочке заброшенной, необитаемой.
— Мы что, пойдем по воде? — спросила Йорунн, озираясь вокруг.
— Не-а, переедем на лодке.
София указала в заросли тростника. Там, как и в прошлый раз, стояла лодка.
— Ты уже была здесь?
София помотала головой. Ей не хотелось усложнять себе жизнь рассказом о посещении домика. Как она все объяснит подруге, умолчав про Альберто Нокса и курс философии?
На тот берег девочки перебирались с шутками и смехом. София проследила за тем, чтобы они затащили лодку подальше на сушу. И вот они уже стоят перед дверью. Йорунн подергала ручку: было ясно, что в доме никого нет.
— Заперто… Ты же не рассчитывала, что будет открыто?
— Может, найдем где-нибудь ключ, — сказала София и принялась шарить между камнями фундамента.
— Да ну, пойдем лучше обратно в палатку, — не выдержала Йорунн.
Но тут София воскликнула: «Нашла, нашла!» — и с победным видом замахала ключом. Она вставила его в замочную скважину, и дверь распахнулась.
Подружки крадучись, как будто совершая что-то запретное, вошли внутрь. Там было холодно и сыро.
— Ничего не видно, — сказала Йорунн.
София предусмотрела и это. Вытащив из кармана коробок, она чиркнула спичкой. Девочки успели только разглядеть, что хижина совершенно пуста. София зажгла следующую и при ее свете увидела стоявший на камине кованый подсвечник. Третьей спичкой она зажгла свечу, которая и позволила подругам осмотреться в хижине.
— Правда, удивительно, что маленькая свечка может рассеять кромешную тьму?
Йорунн кивнула.
— Но где-нибудь свет все же переходит в темноту, — продолжала София. — Хотя на самом деле темноты нет. Это просто-напросто отсутствие света.
— Не надо про такие ужасы. Пойдем отсюда…
— Сначала давай заглянем в зеркало.
София указала на зеркало в бронзовой раме, которое, как и в прошлый раз, висело над комодом.
— Тоже мне, красота…
— Оно волшебное.
— «Свет мой, зеркальце! Скажи да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»
— Я не шучу, Йорунн. По-моему, в этом зеркале можно увидеть Зазеркалье.
— Ты, кажется, сказала, что никогда здесь раньше не была? И почему тебе нравится меня пугать?
София не нашлась с умным ответом.
— Сорри! [18] — бросила она.
Но теперь уже Йорунн заинтересовалась лежавшей на полу небольшой коробкой. Она вытащила ее из угла.
— Тут открытки, — сказала Йорунн.
София чуть не задохнулась.
— Сейчас же положи, откуда взяла! Слышишь? Не смей даже прикасаться к ним.
Йорунн вздрогнула и, словно обжегшись, уронила коробку на пол. Открытки разлетелись по комнате. Придя в себя, Йорунн рассмеялась.
— Это всего-навсего открытки.
Она села на пол и принялась собирать их. Вскоре к ней присоединилась София.
— Ливан… Ливан… Ливан… На всех ливанский штемпель, — сообщила Йорунн.
— Я знаю, — чуть не плача, выговорила София. Йорунн перевела взгляд на подругу, заглянула ей в глаза.
— Значит, ты все-таки была здесь.
— Была.
Софии вдруг пришло в голову, что гораздо проще сказать правду. Вряд ли она нанесет кому-нибудь вред, если хотя бы немного посвятит Йорунн в мистические события, которые происходят с ней в последнее время.
— Просто я не хотела рассказывать, пока мы не попадем сюда.
Йорунн начала читать адреса.
— Все предназначены какой-то Хильде Мёллер-Наг.
София еще не подержала в руках ни одной открытки.
— Без адреса?
— «Альберто Ноксу (для Хильды Мёллер-Наг), Лиллесанн, Норвегия», — прочла Йорунн.
София вздохнула с облегчением. Она боялась, как бы эти открытки тоже не были адресованы «Софии Амуннсен (для Хильды)». Только теперь она стала перебирать и рассматривать их.
— Двадцать восьмое апреля… Четвертое мая… Шестое мая… Девятое мая… Отправлены несколько дней назад.
— Но это еще не всё… На открытках стоят норвежские штемпели! Посмотри: «Батальон ООН». И марки норвежские…
— Наверное, так положено. Миротворческие силы должны быть нейтральными, поэтому у них там своя, норвежская почта.
— А как письма попадают в Норвегию?
— Думаю, на военном самолете.
София переставила подсвечник на пол, и подруги принялись читать открытки. Йорунн разложила их по порядку и сама прочла первую:
Дорогая Хильда! Можешь себе представить, как я предвкушаю возвращение в Лиллесанн. Я рассчитываю приземлиться в Хьевике вечером накануне Иванова дня [19]. Конечно, мне бы очень хотелось попасть на твое пятнадцатилетие, но служба есть служба. В порядке компенсации обещаю приложить все усилия, чтобы ты получила в день рождения большой подарок. С сердечными пожеланиями — постоянно думающий о будущем своей дочери папа.
P. S. Посылаю копию этой открытки нашей общей знакомой. Ты поймешь, Хильдемур. Как раз сейчас я особенно склонен к таинственности, но ты поймешь.
София взяла следующую открытку:
Дорогая Хильда! Мы тут привыкли жить исключительно сегодняшним днем. Вероятно, единственное, что останется у меня в памяти от этих проведенных в Ливане месяцев, будет бесконечное ожидание. Но я всячески стараюсь, чтоб ты получила на пятнадцатилетие самый прекрасный подарок, какой только можно пожелать. Больше пока ничего не раскрою. Ввожу для себя строжайшую цензуру.
Подруги затаили дыхание. Обе ничего не говорили, только одну за другой увлеченно читали открытки.
Милая моя! Больше всего мне хотелось бы посылать тебе весточки с белым голубем. Однако белых голубей в Ливане не достать. Если в этой разоренной войной стране чего не хватает, так это белых голубей. Неужели ООН когда-нибудь в самом деле удастся обеспечить на земле мир?
P. S. Не исключено, что ты сможешь поделиться своим подарком на день рождения с другими. Мы подумаем об этом, когда я вернусь. Впрочем, ты все равно не понимаешь, о чем речь.
Когда девочки прочли шесть открыток, осталась последняя, в которой было написано:
Дорогая Хильда! Меня просто распирает от желания выложить секреты, связанные с твоим днем рождения, и я по нескольку раз в день вынужден себя сдерживать, чтобы не позвонить тебе. Подарок с каждым днем разрастается, а ты сама знаешь, если чего-то делается все больше и больше, это все труднее держать при себе.
P. S. Рано или поздно ты познакомишься с девочкой по имени София. Чтобы вы немножко узнали друг о друге перед встречей, я начал посылать ей копии моих открыток к тебе. Не иначе как она скоро догадается, с чем это связано, а, Хильдемур? Пока что она знает не больше тебя. У нее есть подружка, которую зовут Йорунн. Вдруг она поможет разобраться?
Прочитав эту открытку, девочки замерли, сидя на полу и глядя друг дружке в глаза. Йорунн еще раньше вцепилась в Софиину руку.
— Мне страшно, — сказала она.
— Мне тоже, — отозвалась София.
— От какого числа штемпель на последней?
София снова заглянула в открытку.
— Шестнадцатого мая. Это сегодня.
— Не может быть! — чуть ли не зло бросила Йорунн.
Они еще раз внимательно рассмотрели штемпель, но дата была пропечатана очень четко: «16-05-90».
— И все-таки концы с концами не сходятся, — упорствовала Йорунн. — Непонятно, кто их мог написать. Во-первых, он должен быть знаком с нами. Во-вторых, откуда ему стало известно, что мы придем именно сегодня?
Из двух подруг больше испугалась Йорунн. Для Софии ни Хильда, ни ее отец не были новостью.
19
День летнего солнцестояния (формально связанный с днем рождения Иоанна Крестителя), который обычно отмечается в ночь с 23 на 24 июня.