— Да, да, — нетерпеливо кивнула Сил.
— И разве не ясно, что цензура действовала так, чтобы уничтожить информацию о прежнем образе человеческих эмоций?
— Ну… да… — пробормотала Сил.
— Давайте подумаем. Музыка сохранилась полностью, за исключением песен и опер. Очевидно, эмоционально с музыкой было все в порядке, но не с лирикой. В литературе то же самое. Никаких эмоций, кроме специально отобранных и допустимых. У нас не осталось полной картины того, как жили тогда люди. Никаких картин и рисунков, никаких игр, никаких романов о жизни людей…
Он говорил так быстро, что Сил с трудом разбирала слова. Внезапно он замолчал, чтобы перевести дыхание, и усмехнулся от собственного энтузиазма.
— Ну, хорошо. Давайте назовем людей доисторического периода homo sapiens, а современных людей homo serenus[2]. А теперь вопрос, кто из них подверг все такой цензуре?
Очевидно, мыслил он столь же стремительно, как и разговаривал, и Сил потребовалось несколько секунд, чтобы понять значение его вопроса.
— Ну, я не думаю, что homo serenus стал бы что- то подвергать цензуре, — с сомнением сказала она.
— Верно! — торжествующе воскликнул Сэйерс. — Кто бы ни ввел такую цензуру, он явно решил, что эта информация будет опасной для нас. На самом деле она ничуть для нас не опасна, и все же была вычеркнута из истории. Таким образом, это должен был сделать homo sapiens.
Сил было это понятно.
— Но зачем? — спросила она.
— Потому, что homo sapiens должен заменить homo serenus, и homo sapiens знал об этом заранее, — сказал Сэйерс. — Так что он уничтожил предметы культуры, которые могли этому помешать!
— Но это же невозможно, — возразила Сил. — Homo sapiens походили на меня. А, по вашей теории, такие люди как я, никогда бы не уступили место другой расе.
— Да, — с легкостью согласился Сэйерс. — Другой расе не уступили бы. Но никакой другой расы и не было. Homo sapiens сам превратился в homo serenus. И, не ощущая полной уверенности, что это получится, он стер всю информацию об изменении и о том, что именно было изменено с помощью цензуры. Затем появился homo serenus. Затем, какое- то время — я не знаю, как долго это продолжалось, — цензура все еще действовала. Наверное, лет сто, пока превращение не закончилось.
Бывает, когда человек замечает что-то столь для него очевидное, он задает себе вопрос, а почему же все остальные не видят этого?
Подобное произошло и с Сил. В теории Сэйерса было больше, чем кусочек истины. Она не только соответствовала большому количеству фактов, но и сразу же предлагала новые возможности.
— Как же могли быть проделаны эти изменения? — спросила Сил. — При помощи наркотиков?
— Только не на протяжении целого века, — возразил Сэйерс. — Без всяких внешних проявлений, без штаба, управляющего всей системой. Кроме того, у разных народов существовали разные рационы. Вы учли все это?
— Нет, — растерянно ответила Сил.
— Я предполагаю, что это проделали какие-то радиоволны, воздействующие непосредственно на мозг, которые излучались, и, вероятно, до сих пор излучаются замаскированными искусственными спутниками, маленькими, темными, вращающимися на низких орбитах.
— Но откуда у меня может быть иммунитет?
— Из-за особой структуры мозга, я думаю. Неважно, откуда и почему, но, кажется, он постоянный. Нет ни единого случая, чтобы атависты, как их называет Уаймен, перестали быть атавистами. По крайней мере, мне о таких неизвестно. Спросите Уаймена. Ему больше известно о людях, чем мне.
Но Сил уже потеряла интерес к этому вопросу. Он стал для нее не важным. Потому что у нее появилась новая потрясающая идея.
— Я думаю, — неуверенно сказала она, — что, возможно, homo sapiens совершил большую ошибку.
Сэйерс внезапно замолчал, и через секунду медленно, задумчиво спросил:
— Вы так думаете, Сил? Почему?
— Мне кажется, я знаю, почему музыка, искусство и поэзия доисторического периода так великолепны. Потому что они свободны. Люди, создавшие все это, были свободными. Те же, кто придумал этот контроль и цензуру, загнали человеческий разум в некую колею. Да, возможно, люди стали счастливыми, но это счастье невежества. Это не реальное счастье, это счастье по принуждению. Счастье по приказу. Вот он, закон, который я так долго искала. Род человеческий отказался от свободы ради удовлетворенной жизни. Но это удовлетворенность ущербной психики.
Чем больше волновалась Сил, тем спокойнее становился Сэйерс. Причем, казалось, он не был так уж не согласен с тем, что она говорила.
— Я долго работал над этим, и мне все еще нужно многое сделать, — сказал он. — Но мне кажется, что вы правы. Да, я думаю, что вы правы! — Секунду он промолчал, затем продолжил: — Я дам вам два маленьких доказательства, что homo sapiens был гораздо более разумен, чем homo serenus. Знаете, когда вы изменяете историю, то обязательно остаются небольшие промежутки, этакие ничем не заполненные пробелы. Когда я изучал доисторический период, то нашел убедительные доказательства двух вещей, которые заставили меня задохнуться от изумления. Тогда я не поверил этим доказательствам. Теперь же верю. Как вы думаете, сколько времени прошло между созданием первого парохода — и использованием ядерной энергии?
2
homo sapiens — человек разумный (лат.), homo serenus — человек безмятежный (лат.) (прим, перев.)