— Да, это книги! — Улыбка Дядюшки Нэнси стала еще шире.
— А что означает эта латинская надпись? — продолжал интересоваться Эллиот.
— Пришел, напился, переоделся! — перевел Дядюшка Нэнси.
— Ага, ясно, Дядюшка Нэнси, — продолжал Эллиот. — А эти книги… вы не состоите в Колпартии?
Разговоры тут же стихли, в баре повисла тишина. Все головы повернулись в сторону Эллиота. В баре заметно напряглись мускулы. Заиграли желваки. Сжались крепкие кулаки.
— Нет, что вы! — ответил Дядюшка Нэнси. — Но ведь читать не запрещено, не правда ли?
— Ага, нет. Но это зависит… — начал было Эллиот, но Билл зажал ему рот.
— Мой друг хотел сказать, что никогда таких книг не видел.
Напряжение сразу спало, разговор в баре зашумел опять.
Билл облегченно вздохнул. Лично он ничего против книг не имел. Он предпочитал комиксы. И всегда придерживался правила: живи и давай жить другим, потому что сам любил пожить в свое удовольствие. Поэтому он ничего не имел против увлечения литературой. Сам Билл никогда не умел как следует читать. Какие же колледжи в деревне? Какие там, к черту, книги — он на планете Баров! Чинджерами надо заниматься!
— Очень рад, что они вам понравились! — воскликнул Дядюшка Нэнси. Он указал на полку, уставленную томами в кожаных переплетах, которая протянулась во всю длину бара. — Это моя коллекция классиков. Обратите внимание, как прекрасно они подобраны! Говорят, некоторые тома были выпущены еще на Земле. Конечно, это неправда, но неправда приятная.
С величайшей осторожностью он снял с полки книгу и положил перед Биллом и Эллиотом. Мягкий пергамент. Золоченый обрез. Черная с красным обложка. Великолепная вещь. Даже на Билла произвела впечатление.
— «Давид Копперфильд»,[6] Чарльз Диккенс, — прочел Билл. — Это что, из жизни шахтеров?
— О нет! Это классическое произведение, Билл! — воскликнул Дядюшка Нэнси. — Прекрасная книга о ранних годах викторианской эпохи.
— Как воняет весь этот хлам! — послышался недовольный гнусавый голос из-за спины Билла.
Билл обернулся и увидел того самого хиппи с Адской планеты, что пытался его поджарить!
Глава 6
Нет, это был не тот.
Хотя и похож как две капли воды на того самого хиппи, что стрелял в Билла и ранил Эллиота. У него были такие же длинные, перехваченные ленточкой волосы и клеши. Только этот покрепче и ростом повыше, лицо посерее и попрыщавее.
А поверх одежды этот шут гороховый натянул цветастое платье в стиле «му-му».
— Дерьмо, — упрямо повторил паренек. Дикий анархический огонь горел в его глазах.
— Я, кажется, уже предупреждал, что в моем баре хиппи делать нечего, — ответил на это Дядюшка Нэнси.
— Ага, но, по-моему, это отличная книга, — мягко возразил Эллиот. — А вы какие предпочитаете?
Паренек скрипнул зубами и возмущенно фыркнул. От него попахивало травкой. А изо рта пахло сильно и дурно, в том числе синтетической пищей.
— Я люблю… — с вызовом начал он. И выпалил:
— Порнуху!
— Ну что ж. — Билл спокойно хлебнул пивка. — Я тоже порнушку уважаю!
Тут парень схватил Билла за грудки.
— Не воняй, мужик! Это тебе никакая не порнушка или порнушечка, понял? А добрая старая порнуха!
— Понятно, мистер! — вмешался Эллиот. — Только зачем так обижаться!
В другой раз Билл, не задумываясь, учинил бы потасовку. Однако в женском платье драться неудобно — неприлично как-то, не по-женски. Да и платье порвать можно.
— Извини, старичок. Не хотел тебя обидеть. Выпьешь что-нибудь? Угощаю!
Парень все еще нервничал.
— Ладно. Хорошо бы чего-нибудь покрепче.
— Покрепче — это формальдегид, что ли? — презрительно скривился Дядюшка Нэнси. — Отличная мысль, приятель, однако мы дерьма не держим.
Биллу как-то довелось попробовать формальдегида, и из этого опыта он вынес твердое убеждение, что данный напиток противопоказан даже мертвецам. Он замотал головой.
— Ох, Дядюшка Нэнси. Не надо о грустном. — Он был уже приятно пьян и бесконечно дружелюбен. — Мне так хорошо и весело, и всем того желаю. Почему бы тебе не угостить моего длинноволосого приятеля самым крепким напитком, который только найдется в твоих кранах и бутылках?
— Сей секунд!
Бармен вытащил из-под стойки маленькую бутылочку с красной этикеткой. На которой было написано по-староанглийски:
СТАРАЯ СМЕРТЬ.
А внизу мелким шрифтом была сделана приписка:
Считаем своим долгом известить вас, что никому из живущих еще не удавалось допить бутылку до конца.