Это старая часть города, — подумал Финли. — Самая старая. Сердце тьмы.
Сама атмосфера, казалось, отражала его дискомфорт, усиливая его по мере того, как они шли дальше. В этом районе не было ни уличных фонарей, ни света в окнах домов. Здания теснились друг к другу; рушащиеся статуи рушащейся архитектуры девятнадцатого века. На улице слабо пахло мусором и несвежей мочой, и единственным звуком был звук капающей воды и что-то маленькое, шуршащее в темноте. Кэтрин крепко сжала его руку.
Они вышли на угол, и свет и шум снова хлынули обратно. Перед театром толпился народ. Опасения Финли рассеялись и он упрекнул себя за глупость. В то же время хватка Кэтрин ослабла.
— Посмотри на эту толпу! — воскликнула Кэтрин. — Он популярнее чем мы думали.
— Должно быть, молва быстро распространилась.
— Может быть, твой бездомный друг был сутенёром?
Финли усмехнулся.
— Может быть.
Они заняли своё место в конце очереди, позади молодой пары готов. Театр знавал и лучшие дни. Заляпанная водой кирпичная кладка выглядела усталой и выцветшей. Несколько окон на втором этаже были заколочены досками, остальные были тёмными. Некоторые лампочки в шатре перегорели, но «ЖЁЛТЫЙ» от «ХАСТУР ПРОДАКШНЗ», время показа и цены на билеты были хорошо видны. Одна сторона здания была обклеена бумажными рекламными щитами, рекламирующими пьесу. Другие рекламировали группы с такими названиями, как "Your Kid’s On Fire", "Suicide Run" и "I, Chaos"[17].
Очередь змеилась вперёд и наконец настала их очередь. Финли уставился на человека за стеклянным окошком билетной кассы. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а крошечные голубые вены паутиной оплетали его лицо и руки. Серые губы шлёпали, как два куска сырой печени, пока он говорил.
— Наслаждайтесь представлением.
Финли кивнул. Обняв Кэтрин за талию, он повёл её в здание. Билетёр в вестибюле имел тот же алебастровый цвет лица и был немного более немногословен, чем его угрюмый коллега из билетной кассы. Не говоря ни слова, он взял у них билеты, вернул корешки и две программы, затем молча раздвинул чёрные занавески и жестом пригласил их войти.
Театр быстро заполнялся. Они нашли место посередине центрального прохода. Обитые красным бархатом стулья заскрипели, когда они сели.
— Я не могу прийти в себя, — прошептала Кэтрин. — Посмотри на всех этих людей!
Финли внимательно изучил буклет программы. Как и плакаты, она была сделана так, чтобы казаться переплетённой в змеиную кожу. Он попытался прочесть бледные буквы.
«ЖЁЛТЫЙ» был написан в конце 19 века молодым драматургом по имени Кастейн. К сожалению, Кастейн покончил с собой сразу же после завершения работы. Когда «ЖЁЛТЫЙ» был впервые опубликован и исполнен, Париж запретил эту пьесу, за ней последовали Мюнхен и Лондон, а затем и большинство мировых правительств и церквей. Она была переведена в 1930 году учёным Дэниелом Мейсоном Уинфилд-Хармсом, который по странному стечению обстоятельств, повторяя судьбу автора оригинала, был найден мёртвым в Буффало, штат Нью-Йорк, после завершения адаптации. «ЖЁЛТЫЙ» происходит не на Земле, а в другом мире, в городе Ихтиль, на берегу озера Хали, под звёздами Альдебарана и Гиад.
Кэтрин зашевелилась рядом с ним.
— Знаешь, что это мне напоминает?
— Что?
— Когда я училась в средней школе. По субботам в полночь мы ходили смотреть «Шоу Рокки Хоррора»[18]. В нём есть это чувство.
— Может быть, они споют «Искривление времени»[19].
Она потянулась и сжала его руку, и Финли стало хорошо. Он стал счастливее.
Свет потускнел, погрузив их в темноту. Толпа затихла, когда из динамиков над головой раздался взрыв статических помех. Затем началась жуткая, незнакомая музыка. В глубине театра появился свет. Артисты вошли с тыла, каждый из них нёс по одной свече. Труппа медленно шла по центральному проходу, напевая, приближаясь к сцене.
— Вы видели Жёлтый Знак? Вы нашли Жёлтый Знак?
Когда они проходили мимо, Финли с трудом подавил желание протянуть руку и дотронуться до них. Сходство с их мёртвыми альтер-эго было поразительным. Актриса, играющая Дженис Джоплин (играющую Королеву), была идеальной копией, вплоть до синеватой кожи, которая, должно быть, украшала её лицо в смерти. За ней следовали Джим Моррисон (раздутый Альдонес) и Джон Леннон (Тейл со свежими пятнами крови на одежде). Мама Касс, Джими Хендрикс, Сид Вишес — процессия продолжалась, пока на сцену не вышли две дюжины актёров.
17
Названия Your Kid’s On Fire, Suicide Run и I, Chaos переводятся как «Твой ребёнок в огне», «Самоубийственный побег» и «Я, Хаос» соответственно.
18
«Шоу Рокки Хоррора» — художественный фильм режиссёра Джима Шармана, экранизация популярного британского мюзикла. Фильм представляет собой пародию на основные каноны научной фантастики и фильмов ужасов. Сценарий написан Ричардом О’Брайеном совместно с Джимом Шарманом.
19
«Искривление времени» — песня из рок-мюзикла 1973 года «Шоу Рокки Хоррора», его экранизации 1975 года и телевизионной постановки 2016 года. Это название также используется для танца, исполняемого во время припева. Песня одновременно является примером и пародией на жанр танцевальной песни, значительная часть текста которой состоит из инструкций по танцевальным движениям. Танец стал одним из основных элементов взаимодействия со зрителями во время показов фильма и сценических постановок, а сама песня получила популярность и за их пределами.