«Не задерживай взгляд на Бледной Маске,
Или Жёлтом Короле, но моли о пощаде.»
Это двустишие, пусть и плохо написанное, вызвало чувство тревоги, которому я не мог дать рационального объяснения. Было что-то чертовски тревожное в словах «Жёлтый Король» и «Бледная Маска», которые эхом отдавались в моей памяти, но оставались вне досягаемости, как имя знакомого, которое вертится на кончике языка, но никак не приходит на ум.
Отложив книгу, я на мгновение задержал взгляд на круживших над моей головой клубах сигарного дыма. Затушив сигару в квадратной мраморной пепельнице, я сделал последний глоток бренди, прежде чем погрузиться в чтение книги, которой было суждено безвозвратно изменить мой мир.
Представьте себе мой шок и ужас, когда прочитав первые несколько страниц, я обнаружил, что текст на них были не чем иным, как полным описанием моих дневных дел и мыслей до этого самого момента. «Что за безумие?» — бормотал я себе под нос, пока мой разум лихорадочно искал логическое объяснение происходящему. Я снова перечитал страницы книги, почти уверенный, что всего несколько мгновений назад мне всё приснилось. Однако текст невероятным образом всё также описывал мой визит в клуб, мысли о Зале упокоения, визит к Ротштейну, за которым последовало время, потраченное на карикатуру, высмеивающую Лавджоя, и, наконец, поездку домой. То, что подобное вообще возможно, было выше моего понимания. Я хватался за соломинку, полагая, что за этим невероятным абсурдом стоит сам Ротштейн. И только безумие или какая-нибудь шутка вселенной могли бы служить более разумным объяснением.
Трясущимися руками я положил проклятую книгу на столик рядом с креслом. Затем налил себе ещё один бокал бренди в тщетной попытке успокоить разыгравшиеся нервы. Собравшись с духом, я снова открыл книгу и продолжил читать.
Наконец я понял, что угодил в настоящую адскую бездну. То, что я прочитал, было печально известной двухактной пьесой под названием «Король в Жёлтом», запрещаемой и уничтожаемой в большинстве цивилизованных стран мира. Каким-то неведомым образом она попала в мои неосторожные руки, и я, как глупец, прочёл её кощунственные истины, погубившие души и умы многих несчастных мужчин и женщин. Кто-то однажды сказал, что в словах пьесы «кроется сущность чистейшего яда». Эта гнусная работа приоткрыла завесу над истинами и материями, знать которые мне было невыносимо. Закрыв проклятую книгу, я пил бренди, пока не погрузился в блаженное забытьё.
Мой беспокойный сон был наполнен самыми отвратительными и нечестивыми кошмарами. В них я уносился за пределы Чёрных звёзд, что сияют в небе над Каркозой, пока, в конце концов, не оказался в Хастуре, недалеко от берегов Хали. Находясь в этом городе зла, я стал свидетелем самых невероятных деяний, когда его жители с радостью и жестокостью причиняли друг другу физические и психические страдания самого отвратительного характера.
Из Хастура я перенёсся в место под названием Итхилл[22], обитель легендарного Короля в Жёлтом. Я отчётливо помню, как стоял на коленях перед величественным троном, а существо в жёлтых изорванных одеяниях зловеще возвышалось надо мной. Из-за страха я не мог ясно разглядеть его лицо, но от этой внушающей ужас фигуры исходили столь мощные волны злобы, что я уподобился кролику во власти удава.
— Взгляни же на Бога живого[23] и трепещи, — произнёс он голосом, не похожим ни на один человеческий.
Изо всех сил я попытался вымолвить хоть слово, но замолчал, когда король в шёлковых одеяниях заговорил снова.
— Ты существуешь и перестанешь существовать по моей царственной прихоти. Поди же прочь, но знай, что жёлтый — это цвет завтрашнего дня.
Я кричал, подобно истеричной женщине, пока не проснулся и обнаружил, что снова нахожусь в кабинете. Однако произошли ужасные перемены. Теперь на мне был забрызганный кровью жёлтый халат, казалось, изрезанный в лохмотья острой бритвой, а лицо закрывала дешёвая маска из папье-маше в виде черепа, вроде тех, что надевают дети на Хэллоуин. Отбросив маску в сторону, я принялся искать книгу. Она лежала раскрытой на восточном ковре, покрывавшем большую часть пола. Паника охватила меня, ведь я знал, что причина моего нынешнего состояния кроется на её отвратительных страницах.
22
У Чамберса Ихтилл (Yhtill) упоминается в неясном значении, однако последующие авторы использовали его как имя или топоним, связанный с Каркозой, Хастуром и Королём в Жёлтом. Неясно, изменил ли Шифлет написание на Итхилл (Ythill) намеренно или это также ошибка редактора.
23
Фраза отсылает к словам Короля в Жёлтом в финале рассказа Чамберса «Во Дворе Дракона» (англ. "In the Court of the Dragon"): «Страшно впасть в руки Бога живого!» Это строка из библейского «Послания к евреям» (10:31).