Укрытием служило огромное здание, что-то вроде ангара, и не сказать, чтобы там было намного теплее, поскольку дверь стояла нараспашку. Но все же очутиться под крышей было приятно — хоть снег на голову на падал. Ангар был забит народом, среди пассажиров мелькали и ганимедцы. Они выделялись из толпы своими бородами и отросшими до плеч волосами. Я сразу же решил, что следовать этой моде не стану; я всегда буду гладко выбрит, как Джордж.
Я покрутился в толпе, пытаясь найти Джорджа с компанией. В конце концов мне это удалось. Отец раздобыл для Молли какой-то баул, и она примостилась на нем, держа Пегги на коленях. Из носа у пигалицы, к счастью, уже не текло, но физиономия вся была перепачкана высохшей кровью и грязью и исчерчена бороздками от слез. Тот еще вид!
Джордж тоже глядел угрюмо, в точности как в первые дни без трубки. Я подошел к ним и сказал:
— Привет родне!
Джордж обернулся и осветился улыбкой:
— Кого я вижу! Билл! Как дела?
— Как на мусорной свалке. Отец помрачнел:
— Надеюсь, они все же наведут здесь порядок. Обсудить эту тему нам не дали. Рядом с нами возник заснеженный колонист с заросшей физиономией, сунул пальцы в рот и свистнул.
— Слушай сюда! — заорал он. — Мне нужна дюжина крепких парней для выгрузки багажа!
Он оглянулся и начал тыкать пальцем:
— Ты! И ты! И ты давай!
Джорджа тыкнули девятым, меня — десятым.
Молли принялась протестовать. Если бы не она, Джордж наверняка бы заартачился, но, услышав ее голос, сказал только:
— Нет, Молли, думаю, так надо. Пошли, Билл. И мы отправились обратно в стужу.
Нас загрузили в кузов тягача-вездехода и повезли к ракете. Отец пропихнул меня в «Джиттербаг», чтобы не пришлось вкалывать на морозе. Зато мне досталась дополнительная порция ядовитого язычка капитана Хэтти: мы, естественно, работали слишком медленно для нее. Но вот багаж наконец погрузили на вездеход, и мы потащились обратно в пургу.
Молли и Пегги на прежнем месте не оказалось. Ангар почти опустел, а нам указали на дверь, ведущую в соседнее здание. Я видел, как нервничает Джордж из-за отсутствия Молли.
В соседнем здании висели большие указатели со стрелками: «Мужчины и мальчики — направо, женщины и девочки — налево». Джордж тут же свернул налево. Не прошел он и десяти ярдов, как его тормознула суроволицая колонистка в плаще.
— Вам в другую сторону, — непреклонно заявила она. — Здесь спальня для женщин.
— Я знаю, — сказал отец, — но я ищу свою жену.
— Вы встретитесь с ней за ужином.
— Но мне нужно увидеть ее немедленно.
— Я не могу отыскать ее в этой толпе. Вам придется подождать.
— Но…
Мимо нас, направляясь к спальне, просеменила стайка женщин. Отец окликнул знакомую по палубе:
— Миссис Арчибальд! Женщина обернулась.
— О, да это мистер Лермер! Здравствуйте!
— Миссис Арчибальд! — решительно проговорил отец. — Вы не могли бы разыскать Молли и сказать, что я жду ее здесь?
— Ну конечно, я постараюсь, мистер Лермер.
— Спасибо, миссис Арчибальд. Тысяча благодарностей.
— Не за что.
Она ушла, а мы остались ждать, не обращая внимания на суровую стражницу. Через пару минут появилась Молли — одна, без Пегги. Глядя на Джорджа, можно было подумать, что они не виделись по крайней мере месяц.
— Я не знала, что делать, дорогой, — сказала Молли. — Нам велели идти, и я решила, что надо устроить Пегги поудобнее. Я знала, что ты найдешь нас.
— А где Пегги?
— Я ее уложила.
Мы вместе вышли в главный холл. Там за столом сидел какой-то человек, а над головой у него висела табличка: «Иммиграционная служба. Информация». К столу тянулась длинная очередь; мы пристроились в хвосте.
— Как Пегги? — спросил отец.
— Боюсь, она простыла.
— Надеюсь, что… — начал отец. — Я надеюсь — а-ап-чхи!
— И ты тоже, — укоризненно проговорила Молли.
— Я не простыл, — возразил отец, вытирая глаза. — Это просто рефлекс.
Молли только хмыкнула в ответ.
Очередь вилась мимо низкого балкончика. Двое ребят-колонистов моего возраста или чуть старше свесились через перила, разглядывая нас. У одного на щеках торчали пучки волос — парень безуспешно пытался обрасти бородкой.
— Рейф, видал, кого нам нынче прислали? — спросил он у товарища.
— Тоска, — отозвался тот. Первый ткнул пальцем в мою сторону:
— Посмотри-ка на этого — ну типичный артист, в натуре.
— Интересно, натура-то живая или нет? — задумчиво уставился на меня второй.
— А какая разница? — изрек первый.
Они оба заржали, а я отвернулся. Терпеть не могу дешевых остряков.
Глава 10
Земля обетованная
Мистер Сондерс, стоявший в очереди перед нами, жаловался на погоду. Это безобразие, сказал он, подвергать людей таким испытаниям. Он работал с нами на выгрузке багажа, правда, не перетруждаясь.
Клерк за столом пожал плечами:
— Дату вашего приезда установил Колониальный комитет, мы тут ни при чем. Не думаете же вы, что мы должны были задержать зиму ради вашего удобства?
— Я еще доложу об этом куда следует!
— Сделайте одолжение. — Клерк протянул ему бланк. — Следующий, пожалуйста. — Он взглянул на отца. — Чем могу быть полезен, гражданин?
Отец спокойно объяснил, что хотел бы жить вместе с семьей. Клерк покачал головой:
— Извините. Следующий, пожалуйста!
— Вы не имеете права разлучать мужа с женой, — не отступал отец. — Мы не рабы, не преступники и не животные. У иммиграционной службы есть определенные обязанности по отношению к нам.
Клерк заскучал.
— Такой большой партии колонистов у нас еще не бывало. Мы подготовили для вас лучшие условия, какие смогли. Это город-форпост, а не Астория.
— Все, чего я прошу, это минимальное жилье для семьи, оговоренное в проспектах комитета.
— Гражданин, все эти проспекты писали на Земле. Потерпите, о вас позаботятся!
— Завтра?
— Нет, не завтра. Через несколько дней — или недель.
— Ах недель! — взорвался отец. — Тогда я построю себе иглу56 прямо на поле!
— Ваше право. — Клерк протянул отцу листок бумаги. — Если хотите подать жалобу, вот бланк.
Отец взял листок. Я взглянул — бланк был адресован Колониальному комитету на Земле!
— Верните мне его в любое время текущей фазы, его микрофильмируют и отошлют с почтой на «Мейфлауэре».
Отец посмотрел на бланк, что-то прорычал, скомкал бумагу и зашагал прочь. Молли побежала за ним.
— Джордж! Джордж! Не расстраивайся! Переживем как-нибудь.
Отец сконфуженно улыбнулся:
— Конечно, дорогая. Просто меня достала эта их распрекрасная система. Надо же додуматься — отправлять все жалобы в главный офис, за полмиллиарда миль!
На следующий день у Джорджа сработал еще один рефлекс и потекли сопли. Пегги стало хуже. Молли беспокоилась за нее, а отец пришел в отчаяние. И отправился куда-то поднимать хай по поводу всего этого безобразия.
Честно говоря, я себя чувствовал совсем неплохо. В общей спальне я засыпаю без проблем; боюсь, меня не разбудил бы даже трубный глас, возвещающий о конце света. И кормежка была что надо, все как обещано.
Нет, вы только послушайте: на завтрак нам давали оладьи с сиропом и настоящим маслом, колбаски, настоящую ветчину, клубнику со сливками, такими густыми, что я не сразу даже понял, что это сливки, чай, молоко — хоть залейся, томатный сок, свежую медовую дыню, яйца — сколько влезет.
Сахар стоял на столе в открытой сахарнице, но на солонке была маленькая табличка: «Экономьте соль».
Кофе, правда, не давали. Я этого даже не заметил, пока отец не спросил чашку кофе. Не было и некоторых других продуктов, хотя я тоже не сразу обратил на это внимание. Например, совсем не было фруктов, растущих на деревьях, типа яблок, груш, апельсинов. Но кому они нужны, если вам предлагают клубнику, арбузы и ананасы? Лесных орехов тоже не давали, зато можно было поджарить земляные орешки.