— Ну, что хорошего Мирья нам сегодня скажет?
— А я получила письмо из Советского Союза. Моя мама жива и зовет меня к себе. Вот.
— Да что ты!
Кряжистый рабочий взял письмо, чтобы своими глазами удостовериться в таком чуде.
— Надо будет потом прочитать.
Потом? Только теперь Мирья сообразила, что никто не может читать такое длинное письмо в рабочее время, пусть даже в нем новости будут и того важнее. И она сказала:
— Папа, мой папа — карел, погиб на войне.
— Да... Война, она... — вздохнул кто-то.
— А мама жива. Она — прораб-строитель. — Мирья взяла письмо и, бережно сложив его, спрятала. — Вот ее фотография.
— Значит, она как Иокивирта у нас? — спросил рябой рабочий, который как-то сказал, что сидел с отцом в одной камере.
Это сравнение показалось девушке даже оскорбительным. А рабочий удивлялся:
— Гляди-ка ты, в Советском Союзе женщины такие посты занимают...
Вдруг появился Иокивирта. При виде Мирьи его пухлое лицо начало наливаться кровью.
— Нейти[5] опять сюда занесло? Здесь не общество «Финляндия — СССР», здесь люди заняты делом!
Он сердито направился к Мирье, но перед ним вырос огромного роста рабочий и, заслонив своими саженными плечами хрупкую девушку, необыкновенно спокойно сказал:
— Смотри, прораб, не споткнись. Пол-то здесь недоделан.
— Да, тут недолго споткнуться, — подтвердил рябой рабочий, тоже оказавшийся перед инженером.
— Тут надо ходить поосторожнее, — посоветовал еще кто-то.
Мирья тихо сообщила широкоплечему рабочему, когда будет собрание общества. Потом он проводил ее до дверей и стал опять как ни в чем не бывало подгонять доску. Кто- то учтиво объяснял инженеру:
— Этой девчонке пришло письмо из Советского Союза. Мать, оказывается, жива. Наверно, уедет она теперь от нас.
— Скатертью дорога, — сердито буркнул прораб. — Одной красной меньше...
Вернувшись в отделение, Мирья еще не могла приняться за работу. Она снова стала перечитывать письмо. Читала и всхлипывала, а глаза блестели.
Широко распахнулась дверь, и в комнату ввалился Танттунен, весь в снегу. Вошел, но тут же вышел и долго чистил пальто у входа. Едва он успел повесить пальто, как пришел коммерции советник, фамилию которого так и не запомнила. И появился он совсем некстати — Мирья уже приготовилась показать Танттунену письмо. А теперь сиди жди.
Коммерции советник учтиво поздоровался, неторопливо снял пальто и изложил свою просьбу: он хотел бы купить или взять на время какой-нибудь словарь — финско-русский, шведско-русский или, на худой конец, немецко-русский. Кроме того, он просил какой-либо самоучитель русского языка. Танттунен пригласил гостя сесть и открыл книжный шкаф:
— Что-нибудь найдется, но маловато... Дома у меня побольше таких книг. — Танттунен подал гостю стопку книг, говоря: — Есть у нас и кружок русского языка, но господину коммерции советнику, наверно, неудобно...
— Да, кружок — не совсем то... Годы уже не те, — ответил коммерции советник. — Вот если бы вы могли порекомендовать частного учителя.
— Хорошо. Подумаем.
Коммерции советник не спеша листал книги. Танттунен взглянул на Мирью и вдруг подошел к ней, озабоченно спросил:
— Что с тобой, Мирья?
Мирья молча протянула ему письмо и карточку. Танттунен начал читать, впившись глазами в письмо. Читал долго. Коммерции советник успел подобрать себе книги и ждал.
— Ну и дела! — воскликнул Танттунен, возвращая письмо. Потом он вспомнил о госте: — Ах, простите! Это необыкновенное письмо.
— Да? — не столько удивленно, сколько из вежливости спросил коммерции советник.
Танттунен объяснил:
— Видите ли, эту нейти Матикайнен маленькой девочкой привезли из Восточной Карелии. А теперь, оказывается, ее мать жива. Прошло почти семнадцать лет...
— Неужели? Чего только не бывает! — с неподдельным удивлением воскликнул гость.
— И мать зовет дочку к себе.
— Да, да, конечно. Это естественно. — Подумав, коммерции советник сказал: — А нейти, наверно, будет трудно там.
— Почему? — спросила Мирья.
— Или, может, вы знаете русский?
— Там, в Восточной Карелии, говорят и по-фински, — пояснил Танттунен. — Мать-то написала письмо на финском.
— Нет, — не соглашался коммерции советник, — в Советском Союзе надо знать русский, если нейти думает учиться. А там есть где и на кого учиться, особенно в таком возрасте, как нейти. Во всяком случае, я рад за вас, нейти. Поздравляю.
Когда гость ушел, Танттунен долго ходил по комнате, повторяя:
— Хорошо, очень хорошо. — Потом остановился перед Мирьей и спросил: — А ты сама что думаешь, ехать или... Нет, сейчас ничего не отвечай. У тебя решения возникают иногда слишком быстро, но теперь нужно все обдумать. — Глядя в окно, он добавил: — Как бы ты там ни решила, но Матикайненов ты не должна никогда забывать...