Выбрать главу

Стиве Ликок

Миссис Изи получает откровение

Миссис Изи входит в комнату и видит, что ее ждет приятельница.

– Ах, Мэри, дорогая моя, извините, я совсем без сил… Марта! Заприте, пожалуйста, дверь на цепочку… Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго? Как, целых двадцать минут? Боже, какой ужас! Если бы вы знали, что я пережила! Я совершенно вымотана, но я должна вам все рассказать. Минуточку, только позвоню Марте и прикажу ей приготовить коктейль. Вы не откажетесь выпить со мной? Марта, приготовьте два коктейля… нет, четыре… или нет… (кричит вдогонку) Марта, шесть коктейлей! Мне необходимо поддержать себя, дорогая моя. Я ужасно взвинчена.

Мне только что предсказали мою судьбу. Нет, я не то хочу сказать: мне только что прочли мой гороскоп. Простите, одышка мешает мне говорить – это от возбуждения. Мэри, дорогая, я должна вам все рассказать: я не в силах это скрывать. Вообразите, меня хотят похититъ! Да, да, похитить. Это может произойти здесь, сейчас, в любую минуту! Марта, дверь на цепочке? Никому не открывать…

О, слава богу, вот и коктейль – извините, я выпью свой бокал сразу. (Пьет.) Вот теперь мне лучше: коктейль очень успокаивает, не правда ли? Пожалуй, я выпью еще. Вот как, моя дорогая! (Покорно.) Меня могут похитить в любую минуту.

Миссис Браун? Нет, я это узнала совсем не от нее. О боже мой, конечно, нет! Неужели вы думаете, что я была у миссис Браун или у кого-нибудь в этом роде?… Конечно, я не хочу сказать о ней ничего дурного: миссис Браун – славная старушка, и я не раз бывала у нее. Прошлой зимой я заходила к ней чуть ли не каждую неделю. Но за все это время она мне решительно ничего не предсказала, а если и предсказала – то все такое обыкновенное.

Она предсказала, правда, что Генри будет жить до девяноста лет. Что ж, очень хорошо! Надеюсь, так оно и будет. Мой Генри, во всяком случае, ничуть не хуже других мужей. Но почему девяносто? В конце концов, мы платим деньги не за то, чтобы выслушивать всякие пустяки. Правда, она еще предсказала, что на пасхальные каникулы мы поедем на Бермудские острова, но уже после того, как об этом писалось в газетах.

Но этот… (таинственным шепотом) совершенно в другом роде. Он не просто предсказатель. Он йог, прорицатель, а это совсем, совсем другое. Его зовут мистер Йахи-Бахи, и он парс. Вы знаете, что такое парс? Это вроде индуса, только выше. Вы слышали, что все индусы делятся на касты? Если принадлежишь к низшей касте, то ты должен питаться одними отбросами и нельзя ни с кем разговаривать; потом идет страшно много всяких там промежуточных каст – им нужно быть вегетарианцами и поклоняться коровам. Я знаю об Индии решительно все: мы с Генри были в кругосветном путешествии и целый день провели в Бомбее, к тому же вместе с нами путешествовал один китаец, мистер О Ху. Вполне приличный человек: он четыре месяца проучился у нас в Гарвардском университете. Он рассказал нам все об индуизме и объяснил, почему эта религия выше христианства.

Вот откуда я знаю о кастах, а мистер Йахи-Бахи принадлежит к самой высокой касте. Йоги не едят, не разговаривают – они только созерцают… Спасибо, Марта, поставьте эти коктейли рядом с теми. Кажется, не слишком крепкий? (Пьет.) О боже мой! Мне необходимо подкрепиться. Да, о чем это я говорила?… Подумайте только – до приезда сюда мистер Йахи-Бахи целый месяц просидел на столбе в одной набедренной повязке. И все это время он созерцал. А ведь кругом тучи мух!

После этого он приехал сюда (когда точно, не знаю) и начал составлять гороскопы – вот как это называется. Мэри, они все сбываются! Знаете, однажды он сказал миссис Фейс, что ее ждет страшное несчастье, и представьте – не прошло и месяца, как от нее ушел шофер; а миссис Голл он сообщил, что ее младшего сына – знаете, того, который в колледже, – подстерегает рок, и так и случилось: в конце семестра его исключили за пьянство.

О, это просто удивительный йог! И вы знаете, моя милая, он не берет денег! Он их презирает. Это первое, что вам сообщают о Йахи-Бахи. Конечно, можно предложить ему деньги в знак внимания, но он не примет их. Для него деньги все равно что пыль. У него же нет никаких расходов: ведь созерцание ничего не стоит. Вот потому-то так трудно добиться у него приема. Мне пришлось ужасно долго ждать. Понимаете, я не могла узнать свою судьбу – по-настоящему эго называется получить откровение, так вот, я не могла получить откровение, пока я не подготовилась, – это входит в систему.

Я должна была подготовить себя через созерцание: полагается послать десять долларов (разумеется, не мистеру Йахи-Бахи, а его ассистенту) и созерцать не меньше недели. Знаете, это ужасно трудно. Дело не в десяти долларах – если бы только это! Трудно созерцать. Понимаете, нельзя ни о чем думать.

Первое время я никак не могла сосредоточиться: то начну перебирать в уме, что мне надо купить на этой неделе, то беспокоюсь, не забыла ли Марта выкупать Уиджи, то вдруг вспомню, что не позвонила Генри и не напомнила ему взять в банке денег, и, конечно же, я не могла не думать о том, что мне надеть вечером, – словом, весь привычный круг забот, которые заполняют день. Но потом я научилась, и в конце недели получила мысленное указание – подумайте только! – мысленное указание (оно пришло по почте): я должна была послать еще десять долларов и продолжать созерцание. Так я узнала, что попала в число избранных.

Прошло четыре недели, и они стали считать меня неофитом – так называют того, кто готовится стать йогом. Обычно на это нужны годы. А потом я впервые отправилась на прием к мистеру Йахи-Бахи… Такое странное место. Нет, снаружи там не было ничего необычного – маленькая такая квартирка на тихой улице. Но как только я вошла в дом… Вся лестница и передняя, где меня попросили подождать, увешаны занавесями, расшитыми изображениями змей и индусских богов, – ужасно таинственно! Ко мне сразу же вышел человек, – конечно, не сам мистер Йахи-Бахи, а его ассистент. Очень стройный и такой маленький-маленький. Его зовут мистер Рам Спад. Маленький, кругленький, кажется, бенгалец. Он сложил руки на животе, поклонился мне чуть ли не до полу и сказал: «Да хранит тебя Исида!» Вы знаете, моя дорогая, на меня это произвело неизгладимое впечатление.

Я спросила, могу ли я видеть мистера Йахи-Бахи, но мистер Рам Спад покачал головой – мистер Йахи созерцал, и его нельзя было беспокоить. Тогда я положила десять долларов на столик у окна – как можно незаметнее, чтобы никого не обидеть. Мистер Спад сделал жест рукой, отвергая мой дар. Он любезно улыбнулся и, пожав плечами, объяснил, что деньгам нет места в жизни Йахи-Бахи. Потом он взмахнул рукой, и мои десять долларов исчезли. Дорогая моя, он их деастрализировал! В этом не может быть ни малейшего сомнения. Я видела это собственными глазами. Только что деньги были на столике, и вдруг их не стало.

Так я приходила еще три раза – да, три дня подряд. Мистер Спад принимал меня каждый раз так же любезно и так же качал головой: мистер Йахи все еще созерцал… Я оставляла десять долларов на столике, и каждый раз деньги деастрализировались!

Потом я подумала – наверно, это дурной тон заставлять мистера Спада деастрализировать мои десять долларов изо дня в день. Может быть, я даже обижаю его. Словом, на следующий день я не положила денег на столик, – и тут неожиданный импульс – все это крайне тонко, дорогая моя, – неожиданный импульс вывел мистера Йахи из состояния задумчивости… Я услышала, как он обратился к мистеру Спаду, очевидно на языке хинди, и мистер Спад сказал, что мистер Йахи готов принять меня.

И вот мистер Йахи-Бахи вышел ко мне из-за занавесей. Удивительный человек: он казался очень высоким, хотя На самом деле был не выше среднего роста. Вероятно, таким его делало длинное одеяние, сплошь расшитое священными змеями и ящерицами. А какие у него глаза! Дорогая моя, какая глубина! Глубокие и черные, как бездна! Он взял мою руку в свою и сказал: «Да хранит тебя Осирис!» Потом он усадил меня на стул и, все еще не выпуская моей руки, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: