— Нормальная. Даже хорошенькая. Некоторым такой тип нравится.
— Не может быть, чтобы она была всего лишь «нормальной». Ты бы не стал мне тогда о ней рассказывать. Даффи, у тебя чувство вины на лице написано. Так что давай, колись — что ты от меня скрываешь?
— Да ничего! — Я был уже готов признаться в чем угодно, лишь бы эта пытка побыстрее кончилась. — Я всего лишь болтаю с тобой, рассказываю то, что, как ты считаешь, никогда тебе не говорю. Но если ты станешь подозревать меня во всех смертных грехах, то я больше делать этого не буду.
Мэл вдруг рассмеялась.
— О, господи! Да я тебя просто на испуг беру! Я и сама знаю про Алекс. Но ее карта бита.
— Ты все знаешь?
— Абсолютно, — ответила она и полезла в свою сумку. — Хотя, конечно, кое-что ты все же скрыл.
— Что именно? — осторожно спросил я.
— То, что она является «Самой горячей штучкой на ТВ!», — сказала Мэл, предъявляя мне тот самый мужской журнал, для которого позировала Алекс. — Она назвала тебя «трогательно хорошеньким» и сказала, что ты отказался пойти с ней в кино, сославшись на свою девушку. И правильно сделал!
— Откуда ты все это знаешь? — спросил я, стараясь не выказать восторга по поводу того, что такая невероятная красавица, как Алекс, считает меня «хорошеньким».
Мэл чмокнула меня в щеку и захихикала.
— У меня повсюду глаза и уши, — рассмеялась она. — На самом деле Алекс просто позвонила и рассказала обо всем Марку, а Марк позвонил Джули на работу и рассказал ей. Ну а Джули, естественно, перезвонила мне.
— Значит, я ей не понравился? — спросил я, делая вид, что рад этому.
— Почему же, очень даже понравился. Такое Джули придумывать бы не стала.
— Раз ты все знала, зачем же заставила меня мучиться, рассказывая тебе всю эту историю?
— Да я весь вечер ждала, когда же ты, наконец, расскажешь! Я чуть с ума не сошла от ожидания.
Она замолчала и принялась внимательно рассматривать фотографию Алекс в журнале.
— Не спорю, мордашка у нее хороша, да и грудь что надо, но зубы у нее кривые, а попа гораздо больше моей, да и зеленое белье ей совершенно не к лицу.
Мэл вдруг снова рассмеялась. Даже пополам согнулась.
— Моего парня пригласила сама «Мисс ТиВи»! — выдавила она сквозь смех. — Мне нравится идея побороться за тебя. Это делает тебя более… даже не знаю, как правильнее сказать… интересным, что ли.
Поцеловав меня, она добавила:
— Чуть ли не сексуальным.
— Чуть ли?
— Почти, — промурлыкала она.
— Значит, ты не сердишься?
— Конечно, нет! Я тебе полностью доверяю.
Я обнял ее и крепко поцеловал. Держа ее в объятиях, я раздумывал, что делать с остальными скелетами, и в конце концов решил приберечь их для другого случая.
Несколько часов спустя, все еще лежа на диване и уже не обращая внимания на телевизор, я решил узнать, спит ли лежащая рядом Мэл. Для этого я еле слышно прошептал ее имя.
Открыв глаза, она пробормотала:
— Ты можешь досмотреть своего «Фрэйзира»[28], — после чего зевнула и приготовилась вновь задремать.
— Дело не в этом, — тихо сказал я. — Я до сих пор кое-чего не понимаю. Откуда у Марка оказалась пленка с моим выступлением?
— Это я ему дала, — смущенно сказала Мэл. — Я же знала, что сам ты никогда ее не отошлешь. Прости меня. Вечно я вмешиваюсь…
— Брось, ради бога, — ответил я. — Мне нужно было давным-давно послать эту кассету. Не знаю, что на меня иногда находит.
— Ты просто немного испугался, — сонно сказала Мэл и поцеловала меня. — Ты же знаешь, я все готова сделать, чтобы помочь тебе. Наверное, тебе кажется, что я не воспринимаю то, что ты делаешь, всерьез, но это не так. Мне и вправду кажется, что ты можешь рассмешить кого угодно. Меня, например, ты постоянно смешишь, иногда даже не желая этого. Пообещай мне, что, когда мы состаримся и будем питаться молочными кашками, ты по-прежнему будешь смешить меня до тех пор, пока у меня молоко через нос не потечет.
Я с удивлением воззрился на нее.
— Неужели не помнишь? Дело было прошлым летом. Мы сидели у меня дома, и настроение мое из-за работы было хуже некуда. Ты изо всех сил пытался меня развеселить, но у тебя ничего не получалось, так как мне хотелось быть мрачной. В какой-то момент, когда я решила выпить молока, ты вдруг запрыгал на диване вверх-вниз, изображая обезьяну, поющую «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Я так смеялась, что у меня молоко через нос потекло.
— Буду стараться, — я на секунду задумался. — Послушай, Мэл, спасибо тебе за все то… ну, ты понимаешь… за то, что ты делаешь для меня.