Она затихла на какое-то время, видимо пытаясь себя успокоить. Когда она вновь заговорила, голос ее звучал ровнее.
— Я решила оставить ребенка. Но я хочу сразу расставить все точки над «i» — мы с тобой больше никогда не будем вместе. Ведь именно это ты собирался предложить мне, не так ли?
— Мэл, любимая, все не так. Я хочу, чтобы мы по-настоящему были вместе. Понимаешь? Не так, как раньше. Я хочу, чтобы ты снова была моей. Именно это я и хотел сказать. И именно поэтому со мной нет сегодня Алекс. Я хочу быть только с тобой.
— Да перестань же ты, Даффи! Слышишь, перестань! Неужели ты ничего не понимаешь? Не хочу я, чтобы ты поступал «как джентльмен». Я не хочу, чтобы мы были вместе лишь потому, что я беременна. Я хотела, чтобы мы были вместе, потому что любим друг друга. А теперь уже слишком поздно. Знаешь, пока мы были в ссоре, мы ни разу не сказали, что любим друг друга. А когда-то мы говорили это каждый день. Теперь мы сменили эти слова на разговоры о том, как мы «заботимся» друг о друге и как мы «нужны» друг другу. Только не «любим» друг друга. Ну так вот — я люблю тебя. Причем так сильно, что самой страшно становится. Но больше я в этот омут не полезу. Просто не могу себе этого позволить.
— То есть ты хочешь сказать…
— Что, несмотря на то что все еще люблю тебя, у нас больше ничего не получится. Я уже сейчас не в состоянии тебя видеть. Все изменилось, и мы уже ничего не сможем поправить. Все эти годы я старалась поступать так, как было лучше для тебя. Но теперь мне пора подумать и о себе.
Заглянув в ее глаза, полные слез, я понял, что это конец. Чувствуя подступающий к горлу комок, я думал о том, что она во всем права и что изменить уже ничего нельзя. Если бы у меня была хоть малейшая надежда на то, что она переменит свое мнение, я бы с радостью провел остаток дней на коленях, умоляя ее об этом. Но надежды не было. Она не поверила бы ни одному моему слову. Я видел, что она уже воздвигла барьер между нами. Барьер, который должен был спасти ее от меня. Ничего поделать я уже не мог.
С трудом соображая, что делаю, думая только о том, как сильно я ее люблю, я сказал:
— Мэл, молю тебя, скажи мне, есть хоть что-нибудь, что заставило бы тебя изменить свое решение? Прошу, скажи мне! Хоть что-нибудь?
— Нет, Даффи. Наверное, нам просто не суждено быть вместе.
Традиции важны для меня. В наше время стало модно не жениться, но мода, в отличие от традиций, меня не интересует.
Джон Леннон
«Итальянская работа»[61]
Пятница. Полдвенадцатого ночи. Самолет из Парижа задержался на три часа, и мы только что выгрузились у четвертого терминала в Хитроу[62]. Впрочем, этого следовало ожидать — перелет ничем не отличался от поездки в целом. То есть он был отвратительным.
Первую ночь в Париже я решил провести на Северном вокзале. Шибко умный, я решил сэкономить и не платить кучу франков за такие излишества, как кровать, туалет и вода в номере. Только подойдя к главному вокзалу французской столицы, я понял, во что влип. Воздух был маслянистым от выхлопных газов и дыма, и даже голуби, тихо ворковавшие на балках под куполом вокзала, были покрыты сажей. Когда я вошел на вокзал (а было это в три часа утра), то сразу понял, что такое количество преступных элементов, сконцентрированных одновременно в одном месте, может быть только в тюрьме. Ну, и на вокзале в центре Парижа.
В течение первых тридцати минут ко мне пристали четыре проститутки. Потом мужик в женском платье предложил мне «уколоться и забыться». А группа довольно злобно выглядевших подростков не сводила с меня глаз, пока я с вокзала не убрался, причем сами они, как я понял, считали совершенно нормальным тусоваться возле поездов в столь ранний час. Проведя бессонную ночь, я мечтал лишь об одном — как можно быстрее оказаться в Масвелл-Хилле, подальше от вокзала и от Парижа.
На следующее утро я поселился в гостинице и начал осмотр парижских достопримечательностей. За две недели я увидел все, что обычно видят туристы: Лувр, Эйфелеву башню, Блошиный рынок, Левый берег Сены и так далее. Но одному созерцать все эти красоты было грустно и как-то даже бессмысленно. Взгляд все время натыкался то на целующиеся парочки, то на влюбленно уставившихся друг на друга Ромео и Джульетту, то на кормящих друг друга с ложечки любовников в кафе. Сил смотреть на это не было. Конечно, всем известно, что «Париж — город влюбленных», но не до такой же степени! Это же хуже, чем ИКЕА, — оттуда хотя бы можно слинять. Здесь же я ежесекундно чувствовал, как я одинок.
61
«The Italian Job» (1969) — английская криминальная комедия о группе воров, планирующих хитроумное «ограбление века». В главной роли — Майкл Кейн. В 2003 г. на экраны вышел американский ремейк с одноименным названием.