Выбрать главу

Чарльзъ Диккенсъ

Мистеръ Робертъ Больтонъ, джентльмэнъ, имѣющій сношенія съ «прессой»

На дняхъ вышли въ Лондонѣ, если не новые, то, во всякомъ случаѣ, неизданные отдѣльной книгой очерки Чарльза Диккенса, подъ названіемъ «Mudfog papers etc». Они первоначально были напечатаны въ 1837 году, въ журналѣ «Bentley's Miscellany», редакторомъ котораго былъ Диккенсъ, только-что тогда входившій въ славу съ своимъ «Пиквикомъ». Кромѣ романа «Оливеръ Твистъ», онъ помѣщалъ на страницахъ своего журнала мелкіе очерки, которые только теперь впервые издатель Бентлей выпустилъ въ свѣтъ особымъ сборникомъ; при этомъ не лишне замѣтить, что даже континентальные и американскіе издатели никогда не перепечатывали эти, если и не первостепенныя жемчужины Диккенсовскаго юмора, то, во всякомъ случаѣ, интересные эскизы геніальнаго романиста, сохранившіе почти всецѣло послѣ сорока-трехъ лѣтъ свою свѣжесть и значеніе. Выведенные имъ провинціальный мэръ, желающій корчить лондонскаго лорда-мэра, ученые филистеры, пускающіе пыль въ глаза профанамъ, и особенно газетные репортеры, только-что нарождавшіеся на свѣтъ въ то время — живыя фигуры, какъ бы выхваченныя изъ современной жизни. Изъ всѣхъ этихъ юмористическихъ картинокъ сатирическій отчетъ двухъ засѣданій только-что тогда образовавшейся британской ассоціаціи для развитія науки имѣлъ во время ихъ появленія на страницахъ Bentley's Missellany, наибольшій успѣхъ, и многіе ученые мужи, основатели этой ассоціаціи, были глубоко оскорблены шутками автора «Пиквика», и потому, вѣроятно, онъ при жизни не перепечатывалъ этихъ очерковъ, чтобы не дразнить гусей. Изъ числа шести эскизовъ, входящихъ въ составъ «Модфогскихъ бумагъ», мы выбираемъ лучшіе три, такъ какъ остальные, «Пантомима жизни», «Нѣсколько подробностей объ одномъ львѣ» и «Отчетъ о второмъ засѣданіи модфогской ассоціаціи для развитія всего», страдаютъ, особенно послѣдній очеркъ, излишними длиннотами и нѣкоторыми сатирическими намеками, интересными лишь для того времени, когда они впервые появились.

Въ столовой «Зеленаго Дракона», таверны близь Вестминскаго моста, всѣ посѣтители каждый вечеръ говорятъ о политикѣ, а величайшимъ политическимъ авторитетомъ этого собранія — мистеръ Робертъ Больтонъ, который называетъ себя «джентльмэномъ, имѣющимъ сношенія съ прессой», что, впрочемъ, поражаетъ своей неопредѣленностью. Обыкновенный кружокъ слушателей и поклонниковъ мистера Роберта Больтона состоитъ изъ гробовщика, зеленщика, парикмахера, булочника, толстяка, съ большой головой, на коротенькихъ ножкахъ, и сухощаваго господина въ черномъ фракѣ, никому неизвѣстнаго ни по имени, ни по ремеслу и вѣчно сидящаго молча на своемъ мѣстѣ, несмотря на окружающіе его оживленные толки, которые онъ только иногда прерываетъ среди облаковъ табачнаго дыма рѣзкимъ, продолжительнымъ гм! Иногда общій разговоръ касается литературы, такъ какъ мистеръ Больтонъ — литераторъ, но чаще всего говорятъ о новостяхъ дня, которыя приноситъ эта талантливая личность. Однажды вечеромъ, разумѣется, случайно, я зашелъ въ «Зеленый Драконъ» и меня очень позабавилъ слѣдующій слышанный тамъ разговоръ:

— Можете вы мнѣ одолжить десять фунтовъ до Рождества? спросилъ парикмахеръ у толстяка.

— Подъ какое обеспеченіе, мистеръ Клипъ?

— Подъ мой товаръ, сэръ. Его слишкомъ достаточно: пятьдесятъ париковъ, дюжина накладокъ и десятокъ болвановъ.

— Это не годится. Все это фальшивое, и не можетъ служить обеспеченіемъ, а съ болванами я никогда не имѣю дѣла, если только это зависитъ отъ меня.

— Такъ у меня есть книга, принадлежавшая Попу — поэмы Байрона. Ее цѣнятъ въ сорокъ фунтовъ стерлинговъ, потому что на переплетѣ внутри автографъ Александра Попа, да еще въ стихахъ.

— Скажите, пожалуйста! воскликнулъ булочникъ.

— Это пустяки, и я легко опрокину ваши аргументы, произнесъ гробовщикъ, ударяя рукой по столу и опрокидывая стаканъ съ грогомъ парикмахера.

— Можетъ быть, отвѣчалъ послѣдній съ неудовольствіемъ:- но прежде чѣмъ опрокидывать что-либо другое, заплатите за грогъ.

— Вотъ видите, началъ гробовщикъ, дружески кивнувъ головою парикмахеру:- я полагаю, что вы ошибаетесь. Мой хозяинъ дѣлалъ гробъ горничной этого лорда, лѣтъ двадцать тому назадъ. Не думайте, господа, что я этимъ горжусь, хотя это было бы очень естественно; но я ненавижу титулы. Я уважаю камердинера лорда не болѣе, чѣмъ почтенныхъ лавочниковъ, находящихся въ этой комнатѣ, не болѣе, чѣмъ мистера Клипа. Поэтому, лордъ этотъ долженъ былъ родиться послѣ того, что умеръ Попъ, и, слѣдовательно, они не могли жить въ одно время. Изъ всего этого я смѣю вывести, что Попъ никогда не видалъ, не щупалъ и не нюхалъ книги, принадлежавшей этому лорду. Примите мою сердечную благодарность, господа, за то любезное терпѣніе, съ которымъ вы слушали меня, и я не нахожу лучшаго средства васъ за это отблагодарить, какъ замолчавъ, тѣмъ болѣе, что я вижу передъ собою гораздо болѣе компетентнаго авторитета въ литературныхъ вопросахъ. Я рѣдко говорю комплименты, господа, и потому каждый мой ударъ имѣетъ тѣмъ большій вѣсъ.