– Так все и было бы, Джоб, – заверила Фанни, не дав Джобу возразить.
Она по-прежнему говорила в телефонную трубку.
Три эти фразы, явно адресованные бывшему хозяину дома, повергли мисс Картрайт в экстатическое состояние. Она методично выведывала у Мэнби насчет хозяина. Ответы Мэнби, неохотные, но содержательные, волновали воображение мисс Картрайт, устремляли ее мысль к мистеру Скеффингтону, особенно в последнее время. Неужели он здесь? Неужели мистер Скеффингтон вернулся?
– Прошу прощения, леди Франсес, – пролепетала мисс Картрайт, ибо у нее участилось сердцебиение. – Я не совсем…
– Пришлите ко мне в гостиную Сомса и миссис Дентон, – послышался голос Фанни – деловитый хозяйский голос.
«Вот теперь они попляшут!» – возликовала мисс Картрайт и принялась звонить в колокольчик так энергично, что посыльный примчался бегом.
Он здесь: настоящий хозяин в этом доме, – бывшая жена, не в силах справиться сама, обратилась к нему, и он вернулся, чтобы навести порядок. Мэнби говорила, что рано утром, до прихода мисс Картрайт, которая провела уикенд со своей престарелой матушкой в Пондерс-Энд, на севере Лондона, ее светлость звонила кому-то. Значит, шайку дерзких бездельников ждет нахлобучка и полный расчет – за этим проследит мистер Скеффингтон. Воскресная оргия предстала в ином свете: если ее последствия – возвращение хозяина, она благодать, а не мерзость.
Ибо мисс Картрайт давно решила для себя (выводы сделала из ответов Мэнби, всегда произносимых шепотом и вытягиваемых чуть ли не клещами, но исчерпывающих), что прежний хозяин как раз из тех мужчин, которые приводят ее в восторг. Настоящий мужчина этот мистер Скеффингтон: пусть суровый (те, что не суровы, просто рохли), зато падкий на женщин. (Женщины-то его до погибели и довели, выдохнула Мэнби, из почтения опустив глаза долу.) Ах, да ведь мужчины, погибшие таким образом, – это слабость мисс Картрайт! Правда, в жизни она таких не встречала, но была уверена, что они есть: к примеру, один из них жил в этом самом доме за двадцать два года до появления здесь мисс Картрайт. Двадцать два года назад она была еще молода и определенно принадлежала к тому типу женщин, в руках которых мистер Скеффингтон таял, как масло. Возможно, она еще и сейчас… кто знает?
Мисс Картрайт брала колокольчик, ликуя и предвкушая, и с едва скрываемым торжеством приказывала посыльному прислать к ней двоих главных грешников. Она сама передаст им хозяйские распоряжения и посмотрит на реакцию тех, кто нанес ей столько обид. Сомс всегда держался с ней как с ровней, что, учитывая полную идентичность их с Сомсом происхождения, естественно, злило мисс Картрайт. Миссис Дентон, кухарка, без тени сомнения перепоручала стряпать для нее своей помощнице, а то и вовсе судомойке, что, учитывая отсутствие у мисс Картрайт иных радостей, кроме хорошей пищи, естественно, злило ее ничуть не меньше.
Ничего: настало время свести счеты, притом эта пара сама нарвалась.
– Вас обоих ее светлость ждет в гостиной на втором этаже, – процедила мисс Картрайт.
Под ее взглядом Сомс и миссис Дентон – студенисто-бледные, на ватных ногах – покинули кабинет, а мисс Картрайт стала готовить документы для их немедленного увольнения: достала и открыла чековую книжку, прошлепала печатями страховые свидетельства, заполнила сертификаты о службе, отыскала в сейфе оригиналы характеристик с прежних мест (после содеянного вчера они, конечно, не стоили даже бумаги, на которой были написаны), – и села ждать.
Она ждала долго, но ничего не происходило. Сначала в доме было тихо, будто все замерли, как в День памяти павших[32]: все слуги затаили дыхание, чуя, что, как только двое зачинщиков выйдут из гостиной, где решаются судьбы, гнев падет на массовку, – но задолго до того, как мисс Картрайт, сидевшая на телефоне, начала недоумевать, а там и беспокоиться, дом ожил. Сопровождаемая облегченными вздохами, в нем возобновилась деятельность: мисс Картрайт ловила привычные звуки, недоумевая все сильнее. Неужели безобразникам дана отсрочка? Не пойти ли ей наверх, как бы решив, что ее звали, и не попытаться ли хоть по хозяйскому тону понять, что здесь, наконец, творится?
Однако смелости мисс Картрайт не набралась. Когда она, не в силах оставаться в неведении, все же вышла в холл (вдруг истину откроют выражения физиономий?), первым ей попался не кто иной, как Сомс. В нарукавниках, деловитый, поглощенный своим занятием, Сомс раскладывал на столе утренние газеты. Видно было, что этот человек для госпожи в лепешку расшибется, а также (только мисс Картрайт отказывалась верить глазам), что он получил прощение.
32
Иначе: День поминовения или Маковый день – отмечается в странах Британского Содружества 11 ноября в память о солдатах, погибших в Первую мировую войну.