Это и многие другие суеверия оказывали на людей весьма скверное влияние, делая их робкими и подозрительными к соседям и друзьям, но все это можно было бы назвать невинными шутками в сравнении с чудовищными жестокостями, совершавшимися из-за глубоко укоренившейся веры в ведьмовство. Поддержанные высшим авторитетом церкви в лице папы Иоанна XXII, с дьявольской скрупулезностью систематизированные монахом Шпенглером и его собратьями в жутком «Malleus Maleficarum», или «Молоте ведьм», представления эти служили причиной жутких процессов в городах и деревнях, в результате которых десятки и сотни несчастных становились жертвами неописуемых пыток и казней. Женщин, считавшихся «наиболее жадными до тайных знаний», в особенности часто преследовали по обвинению в колдовстве.
Даже придворные Рудольфа не были защищены от преследований инквизиторов и охотников за ведьмами, и двое из них были обвинены в черной магии и попытках навести порчу на его величество. В 1611 г. на императорского капеллана донесли, будто он назвал свою собаку Матиасом в честь брата императора, который в то время искал способ занять трон. Доложили, что собака должна была быть убита, и что в миг ее смерти та же страшная судьба постигла бы и правящего монарха. Вторым, обвиненным в ведьмовстве, был алхимик по имени Хаузер, ассистировавший Рудольфу в некромантии. Его обвинили в том, что он украл носовой платок императора из прачечной, и с помощью него вредил его величеству, причиняя ему страдания. Дела двух этих людей продолжались в течение нескольких месяцев, Хаузера пытали на дыбе, и, хотя он доказал свою невиновность, судья приговорил его к большому штрафу и изгнанию из Богемии.
В начале XVII в. ушей Рудольфа достигли слухи о действиях его брата Матиаса, который начал проявлять политическую активность, готовясь захватить власть. Матиас водил дружбу со злейшими врагами Рудольфа, и его начали всё чаще упоминать как возможного претендента на корону. Тайные советники Рудольфа не могли или не желали дать императору нужного совета, и он решил сам узнать будущее, обратившись к предсказателям судьбы, служившим у него при дворе. Те на его вопросы отвечали такими пророчествами: «Следуй тому, что достойно», или же присказкой: «Не радуйся, когда Фортуна улыбнется, и не грусти, когда нахмурится она».
Он обращался и к священникам, но те советовали ему быть смиренным и утешиться, что лишь раздражало императора, склонного к ипохондрии, и окончательно разрушало его сон. Зловещие новости из восточных провинций империи подтверждали предательство Матиаса, и суеверный Рудольф в надежде узнать будущее обратился как к последнему шансу к черной магии. В то время высшим авторитетом в некромантии слыл беспринципный доктор Леонард Вышпергер фон Эрбах, хорошо известный императору, поскольку он служил в императорских алхимических лабораториях. Когда Рудольф посвятил его в свои тревоги, доктор рассказал о достоинствах нескольких методов гадания. Фон Эрбах объяснил, что астрагаломантия или гадание на табличках с тайными знаками, цефаломантия или гадание на голове осла[75] (метод, широко использовавшийся евреями), молибдомантия и алектриомантия были слишком просты и не подходили для подобного сложного случая; косциномантия и клидомантия применялись в основном для разоблачения воров, а сочетание геомантии, серомантии, пиромантиии и гидромантии, или же гадание с помощью четырех элементов — земли, воздуха, пламени и воды, могло бы тут помочь, он бы рекомендовал демономантию как самый надежный метод. О последнем маг рассказал весьма туманным языком, возбудив любопытство императора, его страхи и надежды.
В ночь, последовавшую за этим разговором, император в сопровождении верного вооруженного слуги отправился по указанию сего искусного черного мага в тайное место, расположенное на холме в лесу, который был хорошо известен его величеству по редким охотничьим вылазкам. Спустившись по узкому ущелью, стены которого практически смыкались у них над головами, они оказались у входа в глубокую пещеру, который был удачно замаскирован растительностью. Император этой пещеры никогда раньше не видел. В этот миг над их головами раздался гром и разразилась нешуточная гроза, и император скрылся под сооруженным возле пещеры хлипким навесом, ожидая от доктора фон Эрбаха, исчезнувшего в пещере, условного сигнала.
Примерно через полчаса, показавшиеся Рудольфу целой вечностью, из пещеры раздался звук китайского гонга — инструмента, практически неизвестного в Богемии, и его величество бесстрашно шагнул внутрь, оставив своего спутника снаружи. В конце извилистого коридора, освещенного факелами, чей дым наполнял воздух, император узрел поразительную картину. Пещера расширилась, и потолок ее ушел вверх, на стенах висели картины, изображавшие каббалистические фигуры, символы планет, знаки зодиака, а также геометрические символы из гоэтии; золотыми буквами были начертаны на них имена адских демонов, отвечавших за семь дней недели, за двенадцать часов дня и за двенадцать часов ночи. Перед каждой картиной висел светильник, и все вместе они освещали пещеру колеблющимся, мертвенным светом. В промежутках между картинами к стенам были прибиты сушеные змеи с оскаленными зубами, жутковатые чучела летучих мышей с распростертыми крыльями, персидские совы, эфиопская саламандра и африканский шимпанзе, а также выбеленные скелеты всевозможных мелких животных, усиливавшие и без того пугающее впечатление.
75
Согласно европейским средневековым поверьям, осел — единственное животное, в которое не может вселиться дьявол, ибо на осле въехал в Иерусалим Христос, после чего на шкуре животного осталось пятно в виде креста, видимое даже до сего дня. —