— И большие?
— Может и не очень. Только я таких вещей столько знаю, что внедрить их все, наверное, и жизни не хватит. На чем-нибудь, да поднимусь.
— Кажется, тебе уже хватит, — покачал головой Лиховцев.
— Что?! — вскинулся Будищев, но потом, оглядев окружающую обстановку, как будто очнулся и кивнул. — Да, ты прав, дружище. Поздно уже. Давай ещё по одной, и пойдем в дом.
Тем временем Геся, Стеша и Елена сидели в гостиной при свечах и, поджидая своих мужчин, коротали время за рукоделием. Точнее, Степанида штопала Сёмкину рубаху, Леночка разглядывала дамские журналы, а Гедвига Генриховна давала ей пояснения, нервно поглядывая в сторону двери.
— Как необычно, — изумилась девушка, с очередной картинки. — Неужели такое носят?
— О, да! — усмехнулась модистка. — Но это ещё что! Есть кое-какие идеи… Ручаюсь, они произведут настоящий фурор!
— Как я вам завидую…
— Не стоит, — нервно отозвалась та, борясь с желанием выйти на улицу. — Хлеб швеи горек.
— Но ведь вы же не просто швея?
— Теперь, да. Но начинала я простой белошвейкой… Господи, да где же они ходят?!
— Ой, не знаю. На Алёшу это совсем не похоже!
— Не беспокойтесь, я прекрасно понимаю, кто выступил зачинщиком. Но ничего…
— Не надо его трогать, — тихо возразила Стеша и, откусив нитку, отложила свою работу в сторону. — Скоро он вернется и всё будет хорошо.
— Да кто же его трогает! — всплеснула руками пылкая дочь еврейского народа, но не стала развивать тему и пересела на оттоманку.
— С ним так бывает? — робко поинтересовалась Леночка.
— Иногда, — вздохнула девушка. — Когда не ладится что-то, или неприятности. Или войну вспомнит.
— С Алексеем тоже так было поначалу. Но недолго.
— Трудно потерять ногу в его возрасте, — со вздохом отозвалась из своего угла Геся. — Я помню, как он переживал в госпитале.
— Нет, дело не в этом, — покачала головой Елена и прикусила губу.
— А в чем же? — удивилась хозяйка.
— Мне, право, неловко…
— Тогда может не стоит? — попыталась остановить её Стеша.
— Нет, продолжайте, раз уж начали, — заинтересовалась Гедвига.
— Дело в том, что у Лёши была невеста. Она обещалась ждать его с войны, но…
— Погодите, кажется, я припоминаю. Да-да, он много рассказывал о ней… как же её звали?
— Софья Батовская.
— Да, точно. А что же с ней случилось?
— Пока Алексей воевал, она встретила другого человека и полюбила его. Мой брат освободил её от данного ему обещания и даже был шафером у них на свадьбе… но, он очень сильно переживал этот разрыв.
— Да, я слышала эту историю, — печально вздохнула Геся.
— Дрянь! — негромко, но очень отчетливо сказала Стеша.
— Что?
— Я говорю, что эта ваша Софья — дрянь! — жестко повторила девушка. — Алексей Петрович очень хороший и добрый человек. И если она не сумела оценить это, то просто его недостойна.
— Я тоже так думаю, — вздохнула Лиховцева. — Но Лёша запретил мне так говорить.
Погрустневшая Гедвига хотела ещё что-то сказать по этому поводу, но тут за порогом раздались шаги, потом отворилась дверь и в проёме появились пропавшие мужчины. Причем Лиховцев выглядел немного смущенно, а вот Будищев, не смотря на выпитое, был собран и подтянут.
— Не скучали тут без нас? — весело поинтересовался он.
— Всё глазоньки проплакали, — в тон ему отозвалась Стеша, и лицо её озарилось улыбкой.
— Это вы зря! — усмехнулся Дмитрий и, обернувшись к жене, спросил: — ты тоже рыдала?
— Я, вообще-то, думала, что ты в соседней комнате, — с деланым спокойствием ответила та, подарив мужу один из самых выразительных своих взглядов.
— О как! А у нас хорошие новости. Наш друг любезно согласился стать здешним управляющим. Завтра мы отправимся в Рыбинск, где оформим все необходимые бумаги, после чего можно спокойно возвращаться в Петербург!
— Ура! — подпрыгнула Леночка и бросилась обнимать брата.
Глава 3
Николай Иванович Путилов был уже далеко не молод, и многое пережил в своей жизни. Он успел побывать моряком, чиновником, изобретателем, инженером и одним из самых известных в России предпринимателей. Именно ему удалось совершить невозможное — организовать во время несчастной Восточной войны [14] постройку нескольких десятков мелкосидящих канонерских лодок. И тем самым спасти Петербург от нападения Англо-Французской эскадры. И всё это за одну зиму. В общем, его недаром почитали за гения, причем, как в промышленных, так и в правительственных кругах.
14
В отечественной историографии эту войну принято называть «Крымской», хотя боевые действия велись ещё на четырех театрах.