— Чего столбеешь? — прервал его мыслительный процесс Будищев. — Давай сюда, а ты — шпингалет, дуй к водителю кобылы!
— Это мерин…
— Да хоть фольксваген, вали на облучок.
Наконец все устроились, после чего извозчик махнул кнутом, и сани тронулись вперед, заскрипев полозьями по снегу. Некоторое время они ехали молча, но когда повернули на набережную, до них донеслись крики мальчишек, разносящих газеты:
— Покупайте «Ведомости»! Покупайте «Петербургский листок»! Необычайные происшествия! Имущество Путилова собираются описать за долги! Разорение крупнейшего промышленника в России! Получены новые известия о союзе Австрии и Германии! Новый кризис в Европе!
— Блин, тут недавно радио изобрели, — хмыкнул Будищев, — а они всякую хрень печатают!
— Чего изобрели? — осторожно спросил Федя, но сидевший рядом с ним приятель внезапно насторожился.
— Придержи своего мерина! — ткнул он извозчика тростью, после чего закричал разносчикам: — Эй, ребята, что там у вас про Путилова?
— Разорение крупнейшего заводчика, — обрадовано завопил чумазый мальчуган в драной кацавейке и невозможно больших башмаках.
— Держи, — сунул ему первую попавшуюся монету Дмитрий и буквально выдрал из рук газету.
Тот ошарашено посмотрел на серебряный рубль, но сообразив, что добрый барин не требует сдачи, тут же сунул свалившееся на него богатство за щёку и пустился наутек.
— Случилось чего? — осторожно спросил Шматов.
— Случилось, — скрипнул зубами тот и велел извозчику: — Эй, дядя! Разворачивай оглобли, да гони в Сампсониевский переулок!
Глава 6
Уютная квартирка в Сампсониевском переулке не раз служила местом для дружных застолий и тихих семейных посиделок, но этим ясным морозным утром по ней прошел самый настоящий ураган, которого звали Дмитрий Будищев. Снеся на своем пути монументальную фигуру вышедшей ему открывать горничной, он вихрем пронесся в кабинет инженера, и, не обращая внимания на сидящего перед хозяином худосочного студента в потрепанной тужурке, грохнул кулаком по столу.
— Ты это видел?!
— Что тебя так возбудило, мой друг? — высоко поднял брови Барановский.
— Возбудило?! Да я, блин, чуть не кончил, как меня это…
— Да скажи, наконец, толком, что с тобой приключилось?
— Со мной — ничего! — ответил молодой человек и бросил компаньону газету. — На, читай!
Пожав плечами, Владимир Степанович углубился в чтение, которое заняло некоторое время, а немного успокоившийся Будищев плюхнулся в кресло, после чего протянул руку студенту.
— Дмитрий, — буркнул он.
— С-Саша, — немного заикаясь от волнения, робко ответил тот.
— Понятно, — отложил в сторону печатное издание инженер. — Я думал, ты знаешь.
— Что?!
— Тихо! — в голосе Барановского прорезались стальные нотки. — Николая Ивановича наша, с позволения сказать, пресса, склоняет на все лады очень давно. Даже Некрасов не удержался и проехался по нему. Помнишь, «ты поклялся как заразы, новых опытов бежать, но казенные заказы увлекли тебя опять»? [24]
— Я его ещё со школы терпеть не могу, — недовольно буркнул изобретатель, вызвав недоуменные взгляды собеседников. — А в чем конфликт интересов?
— Какое интересное словосочетание, — оценил инженер. — И весьма верное. А конфликт вот в чем:
Создав практически с нуля современный машиностроительный завод, Путилов столкнулся с проблемой завоза сырья и вывоза продукции. Дело в том, что Финский залив чрезвычайно мелок и все грузы, следующие в Петербург и обратно, приходилось сначала доставлять в Кронштадт, а уже там перегружать. Всё это, разумеется, занимало немалое время, да к тому же и стоило недешево.
Деятельная натура Николая Ивановича не могла с этим смириться, и он быстро нашел выход. Нужно прокопать канал… прямо в море! И тогда корабли с большой осадкой смогут проходить в Петербургский порт и разгружаться там, что самым благоприятным образом должно было сказаться на стоимости транспортных расходов. Казалось бы, всем от воплощения этого в высшей степени амбициозного проекта будет сплошная выгода, но не тут то было! Существовало огромное количество посредников, крупных и мелких оптовиков, привыкших работать и зарабатывать в сложившихся условиях. И вот для них этот план был смерти подобен.
И началась травля. Подкупались газетчики, давались взятки чиновникам, ставились всевозможные препоны. В конце концов, противникам канала удалось добиться отказа государства от финансирования стройки. Но Путилов был не тем человеком, чтобы сдаться и взял кредит. Однако, как это часто бывает, предварительные сметы оказались заниженными, а проект требовал все новых и новых вливаний. И перед одним из ведущих промышленников России медленно, но верно вставала перспектива банкротства.