— Однако не стоит беспокоиться раньше времени, — поспешил успокоить компаньона Барановский. — У нашего друга большие связи и ему наверняка удастся решить эти проблемы.
— Ты думаешь?
— Конечно. Давай лучше поговорим о твоем изобретении.
— А что о нем говорить, — отмахнулся Дмитрий. — Все заняты скандалом с Путиловым и на демонстрацию новых приборов никто не обратил внимания.
— А вот тут ты не прав. Посмотри на заметку на последней полосе.
— Что там?
— Александр Степанович, — обратился инженер к студенту, — сделайте одолжение, прочтите.
— Извольте, — отозвался тот, и, схватив газету, прочел срывающимся от волнения голосом: — Вчера в помещении Минной офицерской школы в Кронштадте, известный изобретатель Барановский продемонстрировал новинку — беспроволочный телеграф собственной конструкции. Хотя многие авторитетные ученые полагают изобретение не более чем техническим курьезом, последняя представляет немалый научный интерес…
— О, блин, а я и не заметил! — удивился Дмитрий. — Отзыв, правда, так себе, но все же.
— Да и бог с ним, — отмахнулся Владимир Степанович. — Тем более что в «Кронштадтском вестнике» и заметка побольше и полоса первая, и ты, мой друг, назван изобретателем. Так что упоминание в прессе есть, осталось сделать доклад на физико-математическом факультете Петербургского университета. Собственно, этот молодой человек и прибыл сюда, чтобы привезти приглашение для нас с тобой. Вы, кажется, уже познакомились?
— Александр Степанович Попов, — представился студент, вогнав Будищева в ступор.
Дело в том, что он совершенно не помнил как звали настоящего изобретателя радио. Ни Гильермо, ни Никола, ни Генрих Рудольф [25], ни другие имена ничего ему не говорили. В памяти осталось только «профессор Попов». А сколько их, Поповых, в России?
— Я считаю, что вы должны подать на газету в суд, — убежденно продолжал новый знакомый. — Написать о таком важном изобретении и не упомянуть его настоящего создателя… это свинство!
— Базара нет, — машинально согласился Будищев.
— Не стоит так кипятиться, — примирительным тоном заявил Барановский. — Надо обратиться в редакцию, и они опубликуют заметку с опровержением. Таким образом, будет второе упоминание в прессе, которое опять-таки не будет ничего стоить.
Пока Владимир Степанович утихомиривал разбушевавшегося Дмитрия, отставшие от старшего товарища Фёдор с Сёмкой помогали подняться и привести себя в порядок Глафире.
— Охти мне, — причитала она, — как есть убил, разбойник!
— Ну что вы, барышня, — конфузливо приговаривал Шматов, пытаясь помочь пышнотелой горничной и при этом не схватить её ненароком за какое-нибудь особенно выпуклое место. — Всё хорошо, ничего страшного не приключилось…
— Легко вам говорить, — куксилась та. — А я слабая женщина, меня всякий обидеть может…
— Да ладно тебе, Глаша, — прервал поток жалоб Семён. — Тебя конка не всякая переехать сумеет, где уж тут…
— Ах ты негодный мальчишка! — с полуоборота завелась Глафира. — Да я тебе…
— Что здесь происходит? — спросила привлеченная шумом хозяйка дома, с недоумением разглядывающая развернувшуюся перед ней драму.
— Доброго вам утречка, Паулина Андреевна, — радостно, будто родную матушку, поприветствовал её мальчик. — А мы вот с Дмитрием Николаевичем к вам зашли, а Глаша, значит, от радости чуть не упала!
— Это правда? — удивилась мадам Барановская и перевела взгляд на ошарашенную таким наглым заявлением горничную.
— Конечно, правда! — продолжал нимало не смутившись юный гальванер.
— А вы, простите, кто? — обратила она внимание на топчущегося рядом Федю.
— Шматовы мы, — сконфужено отвечал тот. — Барышня, вишь, упала, так я пособляю…
— Это сослуживец Дмитрия Николаевича, — поспешил к нему на помощь Сёмка. — Приехал из деревни.
— Очень приятно.
— Ага, душевно рад.
— Вот что, господа, — решительно заявила хозяйка дома, сообразив, что правды тут не добьется. — Немедленно раздевайтесь и идите в гостиную, а Глаша подаст нам чай. Я же пойду к Владимиру Степановичу и поговорю с ним.
Паулина Андреевна была женщиной решительной, а потому немедля выполнила своё намеренье, но, войдя в кабинет супруга, не обнаружила там ни малейших беспорядков. Напротив, Владимир Степанович и его гости беседовали самым мирным образом. Точнее, говорил больше Будищев, а инженер и студент внимательно слушали его.
25
Гильермо Маркони, Никола Тесла, Генрих Рудольф Герц, — ученые, изобретатели. В той или иной степени, радио — их детище.