Что интересно, сами прожектора были давно известны и даже эпизодически применялись, как, например, боевые фонари Манжена во время осады пруссаками Парижа. Но вот на кораблях, они были редкостью. Возможно, дело было в недолговечных угольных лампах, но Будищев ещё в прошлом году предложил своему компаньону применять вместо угля тугоплавкий вольфрам. Впрочем, материал этот был довольно редок и дорог, а для освещения пока что вполне годились лампы Яблочкова с каолиновым стержнем или Лодыгина с угольным.
По мере работы вспоминались другие мелочи, о которых никто пока не имел ни малейшего понятия, вроде выключателей, стандартных патронов для ламп [49], влагозащищенных распределительных коробок. Да что там говорить, как рисовать сами электрические схемы тоже пока никто толком не знал, а Дмитрий, нанося на чертежи привычные ему символы, вряд ли понимал, что становится основоположником.
Другой заботой стали пулеметы. Как это обычно бывает, после окончания войны интерес к оружейным новинкам упал, и даже уже принятые на вооружение картечницы стали понемногу отправляться в арсеналы. Пользуясь случаем, Будищев постарался испытать все имевшиеся в наличии системы, благо таковых в Кронштадте нашлось немало. Гатлинги, Фартингтоны, Норденфельды и прочие митральезы были подвергнуты разборке с последующим вдумчивым изучением и выяснением сильных и слабых сторон. И хотя пострелять из них всех ему не удалось, составить достаточно квалифицированное мнение все же получилось. По всему выходило, что пулемет его конструкции наголову превосходил любую из стоящих на вооружении картечниц. Дело оставалось за малым — убедить в этом высокое начальство.
Пока что, флотом было закуплено четыре пулемета с гравитационными магазинами, и один с ленточным питанием неспешно проходил испытания. Иногда потихоньку набиравшего известность юнкера приглашали на показательные выступления, на которых он демонстрировал свое искусство, рисуя с помощью своей адской машины императорские вензеля на мишенях. Потом объяснял возможности своего оружия при отражении минных атак, или же, наоборот, при ведении таковых, когда плотный огонь может заставить замолчать вражеских стрелков. А ещё штурм, десант, абордаж, и везде по его словам, вооруженные пулеметами команды будут иметь преимущество над своим противником, лишенных подобного оружия.
— Вы всерьез полагаете, что время абордажных схваток ещё не ушло? — однажды поинтересовался у него лейтенант Шеман.
— На войне всякое бывает, Ваше Благородие, — дипломатично отвечал Будищев.
— Но вы ведь так не думаете? — иронично прищурил глаз дотошный финн.
— А мне все равно, господин лейтенант. Главное что адмиралы и прочее высокое начальство полагают их возможными. Поэтому, пусть сначала на вооружение примут, а там будет видно, как их использовать.
— Весьма благоразумный взгляд, — кивнул офицер.
— Покорнейше благодарю, вашбродь!
Но как это часто бывает, в один далеко не прекрасный день, всё пошло кувырком. Утро, впрочем, началось вполне обыденно. Дмитрий успел побывать на разводе, затем провел положенные ему занятия. Пообщался с молодыми офицерами, рассказав им несколько похабных анекдотов, от которых одни покраснели как барышни, а другие закисли от хохота. Тем временем подошло время обеда, и ему следовало поторопиться. У Елизаветы Петровны порядок в этом смысле был идеальным. Кто не успел — тот опоздал!
Оставив в передней шинель и фуражку, Дмитрий прошел в общую комнату и с удивлением увидел, что рядом с квартирной хозяйкой сидит Геся и они о чем-то мило беседуют. Больше всего ему хотелось немедленно сграбастать девушку в охапку и затащить в свою комнату, тем более что не виделись они уже больше двух недель, а кровать там была весьма удобная. Но на людях приходилось соответствовать своему новому статусу, поэтому он как последний недорезанный буржуй вынужден был ограничиться целованием руки.
— Здравствуй, милая. Какими судьбами?
— Прости, я так соскучилась, что не выдержала и решила сама тебя навестить. К тому же, я привезла тебе теплые вещи и письма от Барановского. Ты не сердишься?
49
Строго говоря, выключатели и стандартные патроны как раз в это время предложил Эдисон, что, впрочем, ГГ мог и не знать.