— Давайте не будем мешать этому «милому сыну природы» любоваться окрестностями, — мягко улыбнулась она, и, решительно взяв своего спутника под руку, двинулась в обратную сторону.
— Ваше сиятельство, мне, право, очень неловко, — попытался извиниться Будищев, но Милютина не стала его слушать.
— Оставьте, Дмитрий Николаевич. Не надо пытаться выражать чувства, которые не испытываете. Вас ведь только позабавила эта ситуация, не так ли?
— А вас? Вы, кажется, не очень-то смутились.
— Не дерзите! Да, я не первый год занимаюсь благотворительностью. Мне приходилось видеть множество заведений лишь по недоразумению именуемыми «богоугодными», вести переговоры с подрядчиками, так что вы правы, меня не просто смутить подобной лексикой. Но, при этом я весьма опечалена низким культурным уровнем Федора, не сумевшего выразить свои бесхитростные в сущности чувства без употребления площадной брани. И я нахожу, что в этом немалая часть вашей вины!
— Виноват, исправлюсь.
— Конечно-конечно! Кстати, а зачем вы дали ему бинокль?
— Да так…
— Делать что-то просто так, на вас совсем не похоже. Ладно, давайте возвращаться, пока Люси не начала нас искать и не услышала ещё какой-нибудь перл от вашего «слуги». К тому же скоро время обеда.
Столовались наши герои в кают-компании, причем, капитан, узнав, что среди его пассажиров такие знатные дамы любезно предложил им места за своим столом. Больше такой чести никто удостоен не был, включая купца-миллионщика Парамона Гладкого. Тот вместе со своими домашними ел отдельно ото всех, изредка с тоской поглядывая на соседей.
У тех было гораздо веселее. Щербак с Недоманским с удовольствием приняли приглашение сыграть в пульку и теперь проводили много времени за карточным столом. Будищева тоже пытались привлечь, но он, во-первых, не слишком любил азартные игры, а во-вторых, сразу идентифицировал двух господ как профессионалов карточного бизнеса. Один из них обычно садился за стол и играл понемногу, с переменным успехом, другой жался, изображая из себя робкого любителя посмотреть за чужой игрой. По странному стечению обстоятельств, место его было всегда за спиной противников первого. Путешествовали они в разных каютах и в иное время практически не общались.
Дамы не доставляли двум импровизированным охранникам практически никаких хлопот, скрупулезно выполняя их требования. К сожалению, этого никак нельзя было сказать о капитане Недоманском. В свободное от карт время он продолжал ухаживать за мадемуазель Штиглиц, и, похоже, воспринимал Будищева если не как соперника, то как досадную помеху. Во всяком случае, генштабист не упускал возможности подтрунить над ним, старясь выставить в невыгодном свете перед барышнями. Впрочем, при этом он оставался в рамках приличия и до скандала дело пока что не доходило.
Развязка наступила примерно через пару дней, когда их пароход приближался к Казани. В тот день, «робкий шулер» объявил, что у него день ангела [72] и, расхрабрившись, угощал всех шампанским. Затем, он все-таки решился сесть за стол, но быстро все спустил и вынужден был уступить место за столом другим. Поскольку вино лилось рекой, ставки быстро повышались. Второй «работник зеленого сукна», играл осторожно, ожидая, когда подрастет банк.
Доктор Щербак первым почуял неладное и поспешил уступить свое место другим, перейдя, таким образом, в разряд зрителей. А вот Недоманский чувствовал себя в ударе. Ему и впрямь везло, горка кредитных билетов и монет перед ним росла, а он все повышал и повышал. Тут к игрокам присоединился наконец-то сбежавший от семьи Гладкой. Заняв место доктора, он тряхнул мошной, сразу увеличив банк вдвое. Этого бравый капитан генерального штаба стерпеть не смог, и решительным жестом сдвинул свою кучу вперед. Шулер несколько раз вздохнул, побледнел, вспотел, но все же поддержал ставку.
Пришло время вскрываться. Первым это сделал офицер и, выложив карты перед собой, горделиво улыбнулся. Все присутствующие ахнули, и только миллионщик равнодушно пожал плечами и открылся. Недоманский, увидев, что его карта бита, вздрогнул и выпучил глаза. Все вопросительно посмотрели на съежившегося от ужаса третьего игрока, ожидая его хода, и тот дрожащей от волнения рукой перевернул свои карты лицом вверх. Наверное, если бы в этот момент разверзлись небеса и с них на грешную землю спустился архангел Гавриил с вестью о конце Света, присутствующие удивились бы меньше.
72
День ангела, иначе именины. — Праздник в честь святого покровителя. Поскольку раньше имена часто давали по святцам именины и день рождения нередко совпадали.