— Небитка, — крутнул головой изумлённый купец, но для него потеря нескольких тысяч была несущественна.
А вот побледневший как смерть капитан сидел неподвижно, как будто увидел приведение.
— Господа, — дрожащим голосом воскликнул шулер, весьма натурально изображая растерянность. — Это, просто, невероятно!
— Уж повезло, так повезло! — гулко, как колокол прогудел Гладкой. — За выигрыш-то хоть чарку поставишь?
— Конечно, — спохватился тот. — Человек, всем шампанского!
— Опять эту гадость шипучую, — сморщил породистый нос миллионщик.
— Тогда, быть может, коньяку?
— Это — другое дело! Ну что, ещё одну распишем?
— Если господам будет благоугодно…
Идти по реке ночью — дело опасное, а потому с наступлением темноты надобно встать на якорь, чтобы не налететь ненароком на мель или не поймать топляк [73], способный пропороть днище самого крепкого парохода. Лучше всего это делать, конечно, на пристани. Там и запас дров для кочегарки всегда можно пополнить, и свежей провизии закупить, да и пассажирам можно развеяться. В Храм Божий сходить или в кабак, тут уж у кого какая надобность. Поэтому капитан «Цесаревича» и гнал весь день своего белоснежного красавца, чтобы заночевать в Казани. Там и команде спокойнее, и публике приятственней.
Впрочем, в тот вечер никто из высокопоставленных клиентов на берег не спешил. Дамы, утомившись за день, отправились по каютам, а господа были слишком заняты игрой. Разошедшийся купец непременно желал отыграться, генштабист имел тоже намерение, их «партнеры» по игре ничего не имели против, а те, кому недоставало смелости играть самим, жадно следили за развитием сюжета со зрительских мест.
— Не желаете ли присоединиться? — в очередной раз предложил Будищеву «робкий шулер».
— Благодарю, нет, — с деланым равнодушием отозвался тот.
— Экие морячки нынче пошли, — хохотнул Гладкой, — не пить, ни в карты играть…
Собравшиеся вокруг миллионщика подпевалы дружно захихикали, но Дмитрий в ответ и ухом не повел. В другое время он быстро нашел бы способ обломать нахала, невзирая на его капиталы и положение в обществе, но сегодня мысли юнкера флота были заняты другим. Проводив дам до каюты, и убедившись, что с ними все в порядке, он отозвал Фёдора и тихонько шепнул ему:
— Будь наготове!
— Случилось чего? — всполошился тот, и непроизвольно положил ладонь на рукоять «галана».
— Тихо будь, — поспешил успокоить его товарищ. — Все нормально, просто два придурка нам немножко денежек раздобыли.
— Понял, — кивнул Шматов, вспомнив, что именно так на войне Будищев обычно называл потенциальных жертв. Вон, мол, придурок бесхозных овец пасет. Или, глянь какое богатое оружие у тех придурков.
План Дмитрия был прост. Сегодня игроки разгорячены игрой и выпитым, а потому на многие странности внимания не обращают. Завтра же, когда начнут подсчитывать убытки, на всё посмотрят по-иному. А потому, двум каталам лучше всего не задерживаться и покинуть «Цесаревича» пока ветер без сучков. Но и встать из-за стола, нельзя пока не распишут до конца пульку. Впрочем, за столом постоянно только один, а вот второй…
Недоманский шел к себе в каюту, не разбирая дороги, отчего то и дело натыкался на стены, толкая не успевших посторониться слуг или матросов. Сегодня он не просто проигрался, а спустил всё. Включая то, что ему принадлежало. Дело в том, что восемь тысяч рублей проигранных им сегодня предназначались для передачи его товарищу по академии подполковнику Милованову, ожидающему его в Астрахани, где тот служил при штабе дивизии. Да ещё и вексель на пять тысяч, написанный сгоряча в тщетной попытке отыграться. Будь у него больше времени, он нашел бы способ выкрутиться, занял бы у друзей, в конце концов, заложил или продал бы что-нибудь из имущества… но пароход прибудет в Астрахань самое многое через пять дней. И тогда хоть пулю в лоб!
— Господи, вразуми! — взмолился он и в очередной раз приложился к стене.
На сей раз удар был более чувствительным, и в разгоряченную голову офицера ненадолго вернулась возможность соображать. К своему удивлению, он обнаружил, что находится в коридоре у противоположного от его каюты борта, где находятся апартаменты Милютиной и фон Штиглиц. Как и многие другие люди, имеющие в себе мало истинной веры, капитан был человеком суеверным и мнительным. А потому, тот час вообразил, что само провидение привело его сюда и подсказало выход из создавшегося положения. К тому же, по счастливому стечению обстоятельств, рядом не оказалось этого несносного юнкера, ни его бестолкового слуги, без устали опекавших дам в последнее время. Это он тоже счел хорошим предзнаменованием и тихонько постучал в дверь.