Касдан перебил его:
— Операция «Кондор».
— Вот именно. Тайные международные договоры, подписанные в семьдесят пятом году в Сантьяго. За круглым столом каждая государственная делегация предлагает свои собственные методы репрессий. Чтобы суммировать опыт, проводятся стажировки, рабочие встречи. Представляю себе этих типов в мундирах — вот потеха!
— Я просил тебя что-нибудь узнать о французских офицерах…
— Я к этому и веду. Охотиться на левых на иностранной территории противозаконно. И непросто. К тому же диктаторы хотят не только уничтожить их. Они жаждут заставить их говорить. Для этого необходимы специальные акции: похищение, нелегальное тюремное заключение, пытки. Военные диктатуры к ним не подготовлены. Им нужны советы. Эксперты. Казалось бы, им следовало бы обратиться к Соединенным Штатам, их естественному союзнику. Но как ни странно, они предпочли Европу.
Что касается пыток, тут южноамериканцы выбрали лучших специалистов — нас. Благодаря Алжирской войне Франция располагает самым свежим опытом в этой области. Существуют и другие причины для такого сотрудничества. Ветераны «Секретной армии» уже на месте. Они нашли убежище в Латинской Америке. Постоянная французская военная миссия в Буэнос-Айресе также поставляет советников аргентинским войскам. Не считая генерала Поля Оссареса, военного атташе в Бразилии. С семьдесят четвертого года французская армия и контрразведка организуют в Чили специальные курсы.
— Курсы пыток?
— Это исторический факт. Недавно кое-кто из французских депутатов пожелал создать следственную комиссию, чтобы пролить свет на этот скандал. Ходатайство было отклонено в две тысячи третьем. На следующий год Доминик де Вильпен, тогдашний министр иностранных дел, снова выступил с официальным опровержением всякого сотрудничества между Францией и латиноамериканскими диктатурами.
— Тебе удалось узнать имена французских офицеров… инструкторов?
— Я выяснил три фамилии. С трудом. Это не тот период нашей внешней политики, которым стоит гордиться.
Волокин вытащил блокнот.
— Я тебя слушаю.
— В то время все трое были полковниками. Ветеранами Алжирской войны. Об одном из них я выяснил кое-какие подробности: Филипп Кондо-Мари, в восьмидесятых произведенный в генералы. С девяносто восьмого в отставке. Живет в Марн-ла-Кокет.
— Дай-ка мне адрес.
Арно сообщил координаты и добавил:
— Неплохо бы тебе придумать достойный предлог, чтобы его побеспокоить.
— По-твоему, три убийства — недостаточный предлог?
— Я имею в виду судебное поручение, доверившее тебе это следствие.
Касдан промолчал в ответ. Арно рассмеялся:
— Будь поосторожнее, Касдан. У папаши длинные руки! Он пережил не знаю сколько правительств. Под конец своей карьеры возглавлял важную отрасль военной разведки. Настоящий кондотьер.
— А два других?
— Я знаю только их имена. Возможно, они уже умерли. Генерал Франсуа Лабрюйер и полковник Шарль Пи. Первому, если он еще жив, лет сто двадцать. Большой опыт колониальных войн. Воевал в Индокитае. Затем Алжир, Джибути, Новая Каледония… У второго, Пи, репутация настоящего дьявола. Он, должно быть, помоложе. Говорят, в Алжире поработал на славу. Рядом с ним Оссарес — вожатый в летнем лагере.
— Ты мог бы разузнать о них поподробнее? Ведь на них наверняка что-то есть в архиве.
Касдан повысил голос. От этих воспоминаний в душе поднялась волна смрада. Арно невозмутимо ответил:
— Успокойся. Военное министерство — это тебе не Who's who.[13] К тому же напоминаю тебе, что сегодня двадцать четвертое декабря.
— Это срочно, Арно. Иначе я бы не стал тебя доставать.
— Разумеется. Ты не изменился, старик. Всегда готов бросаться на баррикады!
Касдан улыбнулся:
— Спасибо, Арно. Хорошая работа.
— Рождественский подарок.
Армянин повесил трубку. Наступило молчание. Касдан допил кофе и нарушил тишину:
— Ангел пролетел…