Выбрать главу

— Я даже не знаю, что на это сказать.

— Ничего не говори, лучше молчи. Кстати, у тебя есть жена или невеста? Ну, или возлюбленная?

— Если есть, то что?

— Приставать не буду. Приставлю тебя к хозяйству. А у мамы попрошу другого.

— И как ты этот каприз объяснишь?

— Не твое дело.

— Ясно. У меня есть невеста. Была, скорее всего. Любви между нами не было, это договорной брак. Уверен, что она уже нашла себе другого. Так что… можешь трогать.

— Э-э-э?

— Я свободный. А ты молодая и красивая. С чего бы мне отказываться?

И откинул одеяло, демонстрируя… Ну да. Потрогать было чего.

Я вдруг сообразила, что сижу перед ним в одной кружевной сорочке, которая совершенно ничего не скрывает. Так я ему нравлюсь? Наверное, это хорошо. Мне приятно ему нравиться.

— И как тебя нужно трогать? — мне хотелось, чтобы это невозмутимое выражение пропало с его лица. Хотелось, чтобы он снова ожил.

К моему удовольствию, Ян краснеть и жеманиться не стал. Просто взял мою руку, положил куда надо и обхватил своей. И показал.

— А что будет, если я вот так?..

— А ты подожди немного, и увидишь, — вкрадчиво мурлыкнул он. — Совсем немного. У меня женщины не было очень давно.

— Насколько давно? — облизнула я пересохшие губы.

— Два месяца я был в полете. Потом меня… захватили. Везли сюда. Готовили к продаже, чтоб его. И… да, вот так. Сама сможешь? Три месяца примерно.

— Я думала, год!

Он тихо засмеялся, потом зашипел сквозь зубы, потом глубоко вдохнул… и я поняла, что да, для него это было давно.

— Твою мать! — отдернула перепачканную руку. — Предупреждать надо!

— Так я предупреждал.

— Я не поняла! Я еще маленькая!

— Раба купила, значит, не маленькая. Вполне себе взрослая. И фигура тоже взрослая.

— Я все же тебя выпорю, — злобно пробормотала, уходя в ванную и тщательно моя руки. — Или сдам близняшкам на опыты.

— Знаешь, я думал, что рабство — это куда более неприятно, — крикнул Ян из комнаты. — И чего я боялся?

Хмыкнула. Не так уж и неприятно, я тоже так считаю. За последние несколько лет общественности удалось добиться значительных послаблений рабства. Рабам запрещено причинять физический вред. Совсем. То, что я тут говорила про порку — чистый блеф. Рабов запрещено продавать раньше, чем через год после покупки. Владелец обязан следить за здоровьем раба. Ну и если кто-то из родственников захочет заплатить выкуп, то нельзя отказать. Впрочем, есть нюанс: на планету к нам мало кто сможет пробиться. После десятилетней войны варрианки стали очень, очень осторожны. И никого к себе не пускают.

Но вот мягко и настойчиво (путём вживления чипов) заставить мужчину подчиняться — это пожалуйста. Боль — лишь импульс. Она не вредит здоровью. И убить не может.

В результате мужчины на планете, как правило, согревают женские постели и выполняют либо простую работу, где не требуется ответственности, либо делают то, на что женщина не способна физически: что-то таскают, чинят, поднимают, ломают. У нас в доме рабов было трое: для кухни, для приборки (он же мой личный парикмахер) и подсобник — что-то быстро починить, выкопать, закопать, помочь Тельме, нашей старшей по хозяйству. Мажордому, как она сама себя называла.

А личного раба у мамы не было, как она говорила — ни к чему ей. После войны, а потом кучи операций — не хочется.

Все трое рабов были выкуплены на вторичном рынке по распродаже, как потерявшие привлекательность. И, насколько мне известно, тот же Джерри для Тельмы вовсе не был непривлекательным. Но это все было не мое дело.

Одно время я состояла в молодёжном движении «За равные права всем людям», но потом мне нужно стало готовиться к общим экзаменам, и стало не до митингов и акций протестов. К тому же я изучила, наконец, новейшую историю и поняла, что все не так однозначно.

Мы рожаем только девочек. Мужчинам неоткуда взяться. Так было всегда. Ну, вначале у нас были соседи, которых мы благополучно ещё поработили в средние века. А потом они почему-то кончились. И до космической эры мы попросту вымирали.

Межпланетную работорговлю придумали до нас. Варрианки — раса могучая, сильная, боевая. Знаю, что прочие планетники окрестили нас амазонками. Но мы не были захватчиками, это слишком расточительно. Кто-то и рожать должен, не только воевать. И строить, и лечить, и торговать. На некоторых планетах мужчины — это расходный материал, в то время, как женщина сидит дома и растит детей. У нас так не выйдет.

Поэтому пока — рабство. Причём исключительно вторичное.