– В чём?
– Большой пиццей можно накормить семью из четырёх человек.
Я рассмеялся, и она тоже.
– Так или иначе, – продолжила она, – я начала богатеть лишь когда мне было под пятьдесят. Только тогда мои книги стали хорошо расходиться.
Я пожал плечами.
– Если бы мне пришлось ждать пятидесяти, чтобы разбогатеть, то меня бы здесь не было. Мне всего лишь сорок четыре.
Всего лишь. Боже, я никогда раньше не думал об этом «всего лишь».
– Не поймите меня неправильно, но сейчас я, скорее, рада, что мне довелось начать жизнь в бедности.
– Полагаю, это закаляет характер, – сказал я. – Но я не просил своего богатства. На самом деле бывали времена, когда я ненавидел и его, и всё, связанное с моей семьёй. Пиво! Господи, какая социальная ответственность может быть в варке пива?
– Но вы сказали, что ваша семья подарила университету библиотеку.
– Ага. Купила себе бессмертие. Это…
Я замолк, и Карен выжидающе на меня посмотрела. Через секунду я снова пожал плечами.
– Это как раз то, что только что сделал я, верно? – Я покачал головой. – Ну да ладно. Так или иначе, это иногда бьёт в голову – иметь много денег, когда ты молод. Я… гм… в молодости я был не самым лучшим человеком на свете.
– Пэрис-наследница, – сказала Карен.
– Кто?
– Пэрис Хилтон, внучка отельного магната. Вы, должно быть, ещё под стол ходили, когда она ненадолго прославилась. Она… ну, я думаю, она была вроде вас: унаследовала состояние, в двадцать стала миллиардершей. Она вела, как это говорится у нас, писателей, разгульную жизнь.
– «Пэрис-наследница», – повторил я. – Красиво звучит [11].
– А вы были бы Джейк-гуляка.
Я засмеялся.
– Да, похоже. Вечеринки, девушки. Но…
– Что?
– Довольно тяжело определить, действительно ли ты нравишься девушке, когда ты богат.
– О, об этом мне можете не рассказывать. Мой третий муж был как раз такой.
– Правда?
– Клянусь. Слава богу, существуют брачные контракты. – Она произнесла это легко. Если она и испытывала по этому поводу горечь, прошло, должно быть, достаточно времени, чтобы Карен могла об этом шутить. – Вам следовало встречаться с женщинами, которые уже были богаты.
– Надо полагать. Но, знаете, даже… – Чёрт, я вовсе не собирался говорить это вслух.
– Что?
– Ну, никогда не знаешь о людях, что они на самом деле думают. Даже до того, как я стал богат, я… была одна девушка, её звали Трисси, и я думал… я думал, мы…
Карен приподняла искусственную бровь, но ничего не сказала. Было понятно, что если я не хочу, то могу не продолжать. А я, к своему изумлению, хотел.
– Она будто бы была такой же, как я. И я влюбился в неё по уши. Мне было… да, где-то около шестнадцати. Но когда я пригласил её на свидание, она лишь засмеялась. Фактически расхохоталась мне в лицо.
Рука Карен на секунду коснулась моего запястья.
– Бедняжка, – сказала она. – А сейчас вы женаты?
– Нет.
– Были раньше?
– Нет.
– Так и не встретили подходящую?
– Э-э-э… не совсем так.
– О?
И снова, к своему собственному удивлению, я продолжил говорить:
– То есть была (собственно, есть) одна женщина. Ребекка Чонг. Но вы понимаете: в моём положении я…
Карен сочувственно кивнула. А потом, как мне показалось, решила немного разрядить обстановку.
– Впрочем, – сказала она, – вам не обязательно дожидаться, пока подходящая кандидатура появится на вашем горизонте. Если бы я так делала, то упустила бы своих первых трёх мужей.
Не уверен, взметнулись ли мои искусственные брови в удивлении, но если бы я был сейчас в старом теле, это бы, несомненно, произошло.
– Сколько раз вы были замужем?
– Четыре. Мой последний муж, Райан, умер два года назад.
– Простите.
Её голос был полон печали.
– Мне его не хватает.
– У вас есть дети?
– М-м-м… – Она помедлила. – Только один. – Снова пауза. – Только один жив сейчас.
– О, мне так жаль.
Она кивнула.
– А у вас, я так понимаю, детей нет?
Я покачал головой и указал на своё искусственное тело.
– Нет, и теперь уже, наверное, и не будет.
– Уверена, что вы были бы замечательным отцом, – улыбнулась Карен.
– Мы никогда не…
Чёрт бы побрал эти искусственные тела. Я подумал очевидную, проникнутую жалостью к самому себе мысль, но вовсе не собирался произносить её вслух. Как и раньше, мне удалось её подавить лишь после того, как несколько слов уже оказались сказаны.
– Спасибо, – сказал я. – Спасибо вам.
Пара сотрудников «Иммортекс» вошла в комнату отдыха – белая женщина и мужчина-азиат. Они удивились, обнаружив нас здесь.
11
На английском эти слова рифмуются – Paris the Heiress, так же как Джейк-гуляка – Jake the Rake.