Жизнь медленно возвращалась в привычное русло.
Гарри не донес на Локхарта, предпочтя оставить его в своей власти. После того, как Гарри сообщил, что записал все и спрятал в месте, известном только ему одному, Локхарт пообещал научить его заклинанию стирания памяти.
Шли месяцы, атаки не возобновлялись, и Гарри мало-помалу обзавелся несколькими знакомыми.
Вопреки его ожиданиям, год закончился мирно, и Гарри вернулся домой, удовлетворенный, что прошло больше полугода, а его так ни разу и не убили.
Возвращение к Дурслям оказалось неприятным, на контрасте с месяцами относительной популярности.
Пусть они относились к нему не так плохо, как когда-то, но все равно сохраняли холодное безразличие. Некогда такое казалось Гарри лучшей жизнью из возможных, и теперь на него нахлынуло осознание, что лучшим здесь и не пахло.
Тем не менее, за пару недель он приспособился. Гарри не растерял своих слизеринских навыков в вопросе сдержанности чувств, и это помогало ему сохранять покладистость в те минуты, когда Вернон особенно раздражал.
А вот Петунья все чаще и чаще бросала взгляды в его сторону. Гарри рассказал Дурслям, как его чуть не убил василиск, надеясь их развеселить, но с Петуньей, похоже, вышло наоборот. Возможно, он напомнил ей, что становится сильнее с каждым днем, сильнее и опаснее.
Следовало ценить достигнутый хрупкий мир. Но только узнав, что тетушка Мардж приедет в гости, Гарри осознал, что этот самый хрупкий мир оказался под угрозой.
Мардж никогда ему не нравилась. В отличие от Дурслей, она никогда не слышала о его магии, темных волшебниках или террористических угрозах. Она всегда была неприятной просто из общей злобы.
Желчь свою Мардж изливала не только на Гарри. Петунья всегда выглядела зажато во время таких визитов.
— Парень, ты стал лучше вести себя в последнее время, — заявил Вернон. — Стал почти что благовоспитанным человеком, а не одним из них. Продолжай в том же духе... общайся с Мардж уважительно.
Гарри нахмурился. Он уважительнее относился к Дурслям отчасти потому, что понимал, почему они так себя ведут. Он подвергал всю их семью опасности, и каждый день его пребывания здесь оставался угрозой для них.
Мардж же Гарри вообще не понимал. Он подозревал, что в волшебном мире она стала бы Пожирательницей Смерти и выращивала адских гончих.
— Во-вторых, никаких упоминаний странностей, — продолжил Вернон. — Ей об этом знать не нужно.
Гарри мысленно согласился. Меньше всего ему требовалось, чтобы у Мардж появились новые поводы для насмешек над ним самим.
— В-третьих, мы сказали Мардж, что ты учишься в средней школе Стоунволл [7]. Придерживайся этой версии и не запутайся в деталях.
Гарри уставился на дядю. Вернон учил его врать? Похоже, Гарри недостаточно подробно поведал им о том, что собой представлял Слизерин.
Он уже убедил Дурслей подписать его разрешение на посещение Хогсмида.
Пускай у Гарри и отсутствовало желание добровольно подставляться под удары убийц, но все же могли настать времена, когда ему потребовалось бы что-то из Хогсмида. Разрешение облегчило бы ему задачу.
Сладить с Мардж, несомненно, будет не труднее, чем каждый день сидеть за обеденным столом напротив людей, желающих его смерти.
— Называть мою маму сукой? — Гарри посмотрел пристально на Мардж. — Уж кто бы говорил.
Если бы у него имелось время, чтобы развить эмоциональную привязанность к родителям, то все вокруг сейчас наверняка взорвалось бы от его магии. И без того, только слизеринская выдержка не давала ему раскрасить стены содержимым головы Мардж.
Гарри заметил, что и Петунья это поняла. Она пристально смотрела на него, бледная, тогда как Вернон не осознавал опасности.
— Что ты сказал, мальчишка? — с подозрением переспросила Мардж.
— Я говорю, что надо самой быть сукой, чтобы распознать подобную себе, — ответил Гарри.
Лицо Мардж побагровело, и она вытянула руку, собираясь дать пощечину Гарри. Но он уже отступал, выйдя из зоны ее досягаемости.
Предвидеть то, как именно отреагируют люди, было очень важно.
Лицо Вернона уже налилось кровью, а вот Петунья втайне ликовала. Ей никогда на самом деле не нравилась Мардж, пускай Петунья и терпела ее.
— Моя мама... даже тетя, — добавил Гарри, бросив взгляд на Петунью. — Вы недостойны лизать их сапоги. Вы говорили о крови, но дядя Вернон стоит двух таких, как вы.
О чем он промолчал, так это о том, сколько на самом деле, по его мнению, стоили дядя и тетя. В любом случае, больше Мардж.
7
Stonewall High: словом High в американской традиции обычно обозначают старшую школу, с 9 по 12 классы; в Британии немного иное деление, начальная школа до 11 лет и затем средняя (Secondary), она же старшая или высшая (High), из-за чего иногда возникает путаница в определениях. Заканчивается средняя школа в 16 лет, в общем, примерно соответствует времени обучения в Хогвартсе.
Название Stonewall тоже является двойной игрой слов для ситуации Гарри, так как в переводе означает оппозицию, сопротивление, засекречивание